Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 193

Глубокой ночью они с Илюшей, пьяные, усталые, приехали на квартиру. Лера с трудом сняла навороченное платье и распустила замысловатую прическу, вытащив из волос все шпильки. Первой брачной ночи не случилось – Илья завалился на кровать, как был: в своем двубортном нелепом пиджаке, и немедленно отключился, радостно захрапев.

Лера накинула на плечи халат и вышла на балкон. Пятнадцатый этаж. За окном, подрагивая несильными ночными огнями, раскинулся спальный район, еще совсем недавно бывший полноценным городом. В голове еще гудело, как после контузии. Вертелись обрывки мелодий, вертелись странно, какой-то самодельный диджей-сет, как-то так…

Такая хорошая, ясная погода. Такие ночи созданы для полета. Нет ни ветра, ни дождя, звезды яркие, улыбается кусочек луны; не полнолуние, совсем не полнолуние, даже выть не хочется, у-у-у, у-у-у, у-у-у, но нет, нет, не надо, не полнолуние же…

Жалко, что сегодня нельзя летать. Первая свадебная ночь, тосты уже произнесены, клятвы уже произнесены, речи уже произнесены: «Дорогие наши молодожены, поздравляю вас с вашим днем свадьбы, мне выпала честь быть свидетельницей со стороны невесты, желаю молодоженам огромной любви на долгие годы и большого счастья, мы не в суде, но я – свидетель, и я безумно рада за вас, ребята!»

Эх…

Если бы Лера, стоя в подвенечном платье, знала, что вместе с добродушным и безобидным Илюшей Михеевым она приобретает еще и Люсьену Федоровну, она бы призадумалась.

Люсьена Федоровна, Лерина свекровь, была давнишней маминой подругой. «Мы с ней как сестры, – заявляла она. – Во-о-от с такого возраста вместе». И показывала жестом, с какого возраста они вместе. Выходило, чуть ли не с колыбели.

Люсьена Федоровна вообще любила распространять родственные связи направо и налево, в том числе и по отношению к Лере. Вторая мама, как она выразилась. «Лерочка, теперь я твоя вторая мама». Со «второй мамой» как-то сразу не заладилось. Наверное, с того самого момента, как Лера оговорилась и случайно назвала будущую свекровь Лосьоной Федоровной. Свекровь же, в свою очередь, назвала Леру «безрукой неумехой», правда, не в лицо. Лера как-то случайно подслушала их с мамой телефонный разговор. Вторая мама выражала первой свое недовольство Лерой.

Как-то раз, месяца через два после свадьбы, Люсьена Федоровна без предупреждения пришла в гости к молодоженам (как раз купили квартиру в Троицке), чтобы научить Леру готовить. Илюша был на работе, а у Леры в тот день был выходной.

– Илюшенька, – с места в карьер начала Люсьена Федоровна, – очень любит салат из крабовых палочек. Это его любимый салат с детства. Мы его сейчас с тобой вместе приготовим. Так.

Люсьена Федоровна полезла в холодильник. Ее разочарование невозможно было описать словами. Она с плохо скрываемой яростью закрыла дверцу. Дверца издала глухое сердитое «шлеп».

– Лера! – очень выразительно сказала Люсьена Федоровна.

Лера тем временем вжалась в дверки нового кухонного гарнитура, который только-только установили, и пыталась прикинуться ветошью. Спустя два месяца у одного из верхних шкафчиков отвалится дверца и упадет прямо на столешницу.

– Ты чем кормишь Илью Анатольевича? Вы что, это едите?

Она с таким отвращением произнесла слово «это», как будто увидела в холодильнике опарышей, доедающих чей-то труп.

– А…

Тут только Лера сообразила, что Люсьена Федоровна пришла в такой ужас от большого количества мясных полуфабрикатов в холодильнике. Котлеты по-киевски, кордон-блю, куриные наггетсы с сыром и без. Это она еще в морозилку не заглянула.

– Лерочка!

Люсьена Федоровна отвернулась и снова открыла холодильник. Она как будто надеялась, что за прошедшие пару минут на его полках произойдут изменения. Сами собой вырастут кастрюли с борщами, например. Но ничего не поменялось. Кастрюли с борщами не выросли. Люсьена Федоровна разочарованно захлопнула холодильник. Лера не умела готовить борщ. По правде говоря, она вообще не умела готовить супы. И не только супы, если уж совсем по-честному.

– Кроме яиц, ничего и нету.

Люсьена Федоровна очень громко вздохнула.

– Ладно. Сходи в магазин. Я тебе напишу, что нужно купить. Бумажка есть? Ручка есть?

– А? Да я запомню.

– Не запомнишь ты. Дай ручку и листик, я тебе напишу.

Лера, борясь с подступающей паникой, побежала в спальню, где долго рылась в ящике письменного стола, пытаясь найти хоть одну пишущую ручку и хотя бы какой-нибудь клочок бумаги. Ее поиски осложнялись тем, что от ужаса перед Люсьеной Федоровной она периодически забывала, что именно ищет.

Наконец Лера вернулась на кухню, держа в одной руке погрызенную шариковую ручку, а в другой – смятый альбомный листок, на котором чьим-то округлым почерком было написано «Заявление». Поиски, правда, оказались напрасными. Люсьена Федоровна уже нашла какие-то письменные принадлежности.

– На. – Она протянула Лере бумажку, пахнущую сладкими духами. – Возьмешь пачку риса длиннозерного, крабовые палочки, один огурец, укроп, банку кукурузы, «Бондюэль» не бери. И майонез возьми нормальный, не оливковый. Поняла? Запомнила?

– Д-да.

– Ну собирайся, что ты стоишь. Я пока яйца начну варить.

Лера переоделась, в коридоре накинула плащ и обула кроссовки. Очень долго возилась с ложкой (Лера не умела пользоваться ложкой, она почему-то всегда гнулась) и завязывала шнурки. Из-за того, что руки дрожали, со шнурками пришлось повозиться. Только в магазине Лера обнаружила, что злосчастный список покупок так и остался лежать на тумбочке в прихожей. Это было началом провала. Дальше все пошло только хуже. Лера напрочь забыла, о каком именно салате ей так усердно втолковывала Лосьона, ой, Люсьена Федоровна. «Илюшенька очень любит этот салат, – сказала свекровь. – С детства». Люсьена Федоровна, наверно, пришла бы в неописуемый ужас, увидев, как ее сын наворачивает чебупели на ужин. «А теперь, уважаемые знатоки, внимание, вопрос: какой салат любит Илья Анатольевич?»

Лера, стоя возле витрины с готовой едой, судорожно пыталась вспомнить, какие вообще бывают салаты. Например, какой салат мама готовит на Новый год? А! Точно! Оливье же! Конечно, что же еще. А что там в оливье кладут? (По какой-то дурацкой ассоциации Лера вспомнила супермаркет «Оливье» рядом с метро «Проспект Вернадского».) Правильно, колбасу, картошку и морковку.