Синдром отмены

Она была всё в том же застиранном фартуке с выцветшим вензелем дома Романовых на грудном кармане. Всё с теми же сухими, тёплыми ладонями. Всё с тем же синяком на скуле, который почти сошёл, но всё ещё напоминал о себе желтизной. Она похудела, бег от особняка до посёлка не прошли даром, но глаза смотрели всё так же ясно и цепко. Глаза женщины, которая тридцать лет слушала, смотрела и ждала.

Эля выскочила из машины, не дожидаясь, пока та остановится полностью. Подбежала к старухе и обняла её, крепко, до хруста, до слёз.

— Тише, девочка, тише, — Марта гладила её по голове, поправляла спутанные волосы. — Я же говорила: огонь не гаснет. Ты дождалась. Вы все дождались.

Герман вышел из машины. Марта подняла голову и посмотрела на него. Он подошёл, не быстро, не медленно, своим обычным шагом, который мог быть и человеческим, и звериным, смотря по обстоятельствам. Остановился в двух шагах.

— Марта, — сказал он.

— Цербер, — она чуть склонила голову набок, разглядывая его. — Живой. Когда я передавала сообщения, я верила, что ты жив. Но видеть другое. Ты выглядишь лучше, чем на тех фотографиях, что Александр показывал Эле.

— На тех фотографиях я был в яме.

— Знаю. Теперь ты здесь. И она здесь. Это главное.

— Я должен вам жизнь. За сообщения. За всё.

Марта отмахнулась, привычно, как от мухи.

— Ничего ты мне не должен. Я делала то, что должна была. Тридцать лет я смотрела, как Романовы ломают людей. Хватит. Пора что-то исправить.

Она обвела взглядом всех четверых, Германа, Элю, Кирьяна, который как раз вылез из машины, и Мику, который застрял в дверном проёме, запутавшись в проводах.

— Заходите в дом. Все. У меня есть новости. И они касаются каждого из вас. Но особенно тебя, — она снова посмотрела на Германа. В её старых, мудрых глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу. — То, что я расскажу, изменит всё, что ты знаешь о себе. Ты готов?

Герман выдержал её взгляд.

— Я ждал этого три месяца. Готов.

— Тогда заходите. И заприте дверь. Разговор будет долгим.

Глава 16. Шах и Мат

Александр Романов стоял в центре пустой спальни.

Белоснежное бельё на кровати, где он привык видеть её, было скомкано и сброшено на пол. Простыня смята. Подушка хранила вмятину от её головы, и он смотрел на эту вмятину так, как смотрит хищник на опустевшее логово. Он не чувствовал боли. Романовы не умели чувствовать боль. Он чувствовал только одно: унижение. Оскорбление. Кто-то посмел взять то, что принадлежало ему. И этот кто-то должен был заплатить.

За его спиной, в коридоре, переминался начальник охраны, лысый, с лицом, застывшим в маске профессионального безразличия. Но Александр видел его насквозь. Этот человек боялся. Не за свою жизнь, за свою репутацию. Он знал, что провал такого масштаба в этом доме прощают редко.

— Доложи, — сказал Александр, не оборачиваясь.

— Хозяин, — начальник охраны сглотнул. — Система безопасности была взломана. Внедрён фальшивый патч, замаскированный под официальное обновление «Ориона». Он зациклил картинку на восточном крыле на пятнадцать минут. Мы не заметили.

— Не заметили, — повторил Александр с той же ледяной интонацией.

— Виновные будут наказаны. Мы уже ведём внутреннее расследование.

— Наказание, — Александр наконец повернулся. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым. Но именно это спокойствие было страшнее любой ярости. — Ты говоришь мне о наказании, когда твоя работа заключалась в том, чтобы этого не допустить? — он шагнул ближе. — У меня нет времени на разбирательства. Мне нужны ответы. И люди, которые их добудут.

— Мы уже выслали группы в город. Прочесали все возможные маршруты. Но пока следов нет.

— Следов нет, потому что ты искал не там, — Александр подошёл к окну и провёл пальцем по стеклу, оставляя на пыли мокрую полосу. — Скажи мне: кто из прислуги не вышел на утреннюю смену?

Начальник охраны побледнел.

— Марта. Старая горничная.

— Марта, — повторил Александр. Голос его стал мягче, почти ласковым. — Марта, которая служила в этом доме тридцать лет. Марта, которую моя мать называла «глазами дома». Марта, которая знала все наши секреты и всегда молчала. И вдруг она исчезла в ту же ночь, когда исчезла моя жена. Ты находишь это совпадением?

— Она... могла уйти по своим делам.

— Она не ушла по своим делам, — Александр сжал кулак так, что костяшки побелели. — Её забрали, или она ушла с ними. В любом случае, она ключ. Найди всех её родственников. Друзей. Проверь старые адреса. Сейчас.

— Будет сделано.

Начальник охраны вышел. Александр остался один.

Он подошёл к кровати, той самой, где она спала. На подушке всё ещё сохранялся слабый запах её духов, дешёвых, она не любила дорогие. Александр никогда не обращал на это внимания. Она была вещью, а вещи не имеют предпочтений. Но теперь, когда вещь исчезла, он чувствовал нечто странное. Не боль. Оскорбление. Унижение. Как будто кто-то плюнул ему в лицо и даже не обернулся.

Он достал телефон и набрал номер. Гудки, потом щелчок.

— Слушаю, — голос на том конце был сухим, деловым.

— У меня проблема, — сказал Александр ровно, без эмоций. — Моя жена исчезла. Вместе с ней Марта и, скорее всего, цербер, который должен был быть мёртв. Мне нужно, чтобы ты подключил свои каналы. Глушилки, дороги, вокзалы.

— Мы уже в курсе, — голос помедлил. — Есть кое-что, что тебе следует знать.

— Что?

— Банк, который мы проверяли, был взломан несколько дней назад. Взломщик засветился. Он связан с одним из наших старых подрядчиков. Бывший военный, сейчас наёмник. Его квартиру в промзоне уже зачистили. Пусто.

— Марта.

— Возможно. Могу прислать людей на тот адрес. Вдруг остались зацепки.

— Присылай. И ещё, — Александр на мгновение замолчал. — Мне нужна встреча. С Виктором Корсаковым. Сейчас.

— Дядей твоей жены? — в голосе послышалось удивление.

— Он знал всё о её прошлом. И если она сбежала к кому-то, он может знать, куда.

— Ты уверен, что он будет сотрудничать?

— Он будет сотрудничать, потому что я ему заплатил. И потому что если он не захочет, я могу забрать плату обратно. Назначь встречу. Сейчас. Я еду.

Он сбросил звонок и бросил телефон на кровать. Прошёлся по комнате, касаясь пальцами вещей, которые принадлежали ей: платье на спинке стула, расчёска на туалетном столике, забытая заколка. Он взял заколку, повертел в пальцах и сжал так, что металл погнулся.

— Ты думала, что можешь просто уйти? — прошептал он в пустоту. — Ты ошибалась.