Синдром отмены

После перерыва они вернулись к схеме. Кофе был выпит, фасоль съедена, стимуляторы отсчитывали последние часы действия. Мика снова сидел за мониторами, но теперь рядом с ним стоял стул, на него сел Герман. Не у стены. Рядом. Это была маленькая перемена, которую никто не комментировал, но все заметили.

— Теперь детали, — Мика постучал по клавишам, и на экране развернулась новая схема: внутренние помещения восточного крыла. — Я восстановил поэтажный план. Не из официальных источников, их база данных закрыта, и я не хочу светиться, ломая её в открытую. Я собрал это по кускам: старые планы застройки, фотографии из журналов, пару лет назад особняк снимали для какой-то архитектурной статьи, представляешь? Плюс перехваченные данные с камер. У них камеры Motorola, старая серия, с известной уязвимостью в прошивке. Я через неё залез и снял скриншоты.

— Ты можешь видеть то, что видят они? — спросил Кирьян.

— Могу. Но не в реальном времени, это было бы слишком рискованно. Я снимаю пакеты раз в сутки, когда идёт тестовая диагностика. Достаточно, чтобы понимать, где слепые зоны. Вот, смотрите.

Он приблизил участок схемы.

— Восточное крыло, второй этаж. Спальня вот здесь. Дверь в коридор, окно в сад. В спальне камер нет, Александр не дурак, чтобы снимать собственную жену. Но в коридоре две. Одна в начале, одна в конце. Между ними двенадцать метров. Восемь дверей. Третья слева, спальня.

— Слепые зоны? — спросил Герман.

— У каждой камеры мёртвая зона под объективом, примерно метр. Если идти вдоль стены и пригибаться, можно пройти. Но это рискованно. Лучше через окно и сразу в спальню. Без коридора.

— А лестница?

— Чёрная лестница в торце крыла. Ведёт на первый этаж, к кухне. Там камера одна, но она смотрит на вход со стороны основного холла. Если спускаться по лестнице, в кадр не попадёшь. Я проверял.

Мика развернул ещё одну схему, внешний периметр.

— Ограда. Каменная, три метра. Поверху сигнальные растяжки. Тонкая проволока под напряжением. Если порвать, сигнал уходит на пульт охраны мгновенно. Но я нашёл способ: западный угол, где ограда примыкает к старой липе. Ветки нависают над стеной. Проволока там не натянута, её сорвало ветром месяц назад, и до сих пор не починили. Я видел это на спутниковых снимках. Можно перелезть через дерево и спрыгнуть в сад.

— Высота? — спросил Герман.

— От земли до нижней ветки два двадцать. Дальше как по лестнице. С обратной стороны спрыгивать метров пять с небольшим. Приземление на газон. Если с группировкой, переломов не будет.

— Не будет, — подтвердил Герман.

Кирьян хмыкнул.

— Ты так уверен?

— Я прыгал с большей высоты.

— Когда?

— Когда меня сбрасывали.

В комнате повисла тишина. Мика перестал печатать. Кирьян уставился в свою кружку. Герман смотрел на схему.

— Ладно, — сказал Мика, откашлявшись. — Идём дальше. Сигнализация.

Он развернул третий монитор, текстовый интерфейс, колонки цифр, логи.

— Система безопасности особняка, «Орион-7». Российская разработка, военная версия, гражданским не продаётся. Но Романовы купили. У них всё на «Орионе»: датчики, камеры, контроллеры. Плюс автономный источник питания в подвале, если отрубить электричество, система перейдёт на аккумуляторы и продержится ещё четыре часа. Плюс дублирующий канал связи, если заглушить радиочастоты, она уйдёт на проводную линию.

— Как ты собираешься её вырубить?

— А я не буду её вырубать, — Мика улыбнулся, той самой улыбкой, которая появлялась у него, когда он находил решение задачи, над которой бился несколько дней. — Вырубать, это грубо. Это как ломиком по серверу. Охрана сразу заметит. Я сделаю умнее.

Он постучал по клавишам, и на экране появился фрагмент кода.

— У «Ориона» есть одна особенность. Он умеет обновляться. Производитель шлёт патчи раз в квартал. Патч приходит по защищённому каналу, верифицируется контрольной суммой и устанавливается в фоновом режиме. И вот в этом процессе дыра.

— Какая?

— Контрольная сумма проверяется только на этапе загрузки. Дальше патч распаковывается и интегрируется в ядро. Если подменить содержимое патча после проверки контрольной суммы, но до интеграции, можно залить в систему что угодно. Например, программу, которая на пятнадцать минут зациклит камеры и отключит датчики движения в заданном секторе.

Кирьян присвистнул.

— И ты можешь это сделать?

— Теоретически да. Практически у меня есть четыре дня, чтобы написать этот патч. Я уже начал, — он кивнул на один из ноутбуков, где ворочались строки кода. — Это будет не взлом. Это будет обновление. Система сама примет его, сама установит и сама запустит. А когда патч самоуничтожится через пятнадцать минут, она даже не поймёт, что случилось. В логах останется запись: «Обновление безопасности успешно установлено».

— А если они заметят?

— Если заметят, мы трупы, — Мика сказал это буднично, без пафоса, и от этого стало только страшнее. — Но они не заметят. Потому что я проверял эту уязвимость на тестовом стенде. Трижды. Она работает.

— Откуда у тебя тестовый стенд «Ориона»? — спросил Кирьян подозрительно.

Мика замялся.

— Я его позаимствовал.

— У кого?!

— У одной охранной фирмы. Они ставили «Орион» в новом торговом центре. Я подключился к их серверу и скачал образ системы. Они даже не узнали.

Кирьян закрыл лицо рукой.

— Ты скачал военный софт у охранной фирмы. Без спроса. И молчал об этом.

— Ну да. А что?

— Ничего. Я просто напоминаю себе, почему ты до сих пор жив, и у меня не получается.

— Потому что я гений, — Мика просиял.

— Заткнись.

Но Герман смотрел на Мику. И в его взгляде было что-то, чего Мика раньше не видел. Не благодарность, это слово было слишком простым. Скорее признание. Как будто цербер только сейчас до конца осознал, кто именно сидит перед ним. Не болтун в растянутом свитере. Не паникёр, прячущийся в углу. А человек, который может взломать систему, которую взломать невозможно. И делает это не ради денег, не ради славы, не ради интереса. Ради них. Ради девушки, которую он никогда не видел, и ради мужчины, который ещё неделю назад вызывал у него только страх.

— Ты справишься, — сказал Герман.

Это не был вопрос. И это не была просьба. Это была констатация факта, твёрдая, как приказ.

Мика проглотил комок в горле. Поправил очки. И ответил:

— Я справлюсь.

_____

Они проработали до рассвета.