Страница 25 из 97
— Все просто — когда я стала личной служанкой Су Вон, ее отец возил меня в один из монастырей, где старый монах что-то сделал, что закрыло меня полностью от злых людей. В нашем мире тоже есть такие, как твоя бабушка. Можешь ей это сказать, я же видела у нее на руке коммуникатор, хотя он и выглядел как простой ремешок.
— Ты не обижаешься на меня?
— С чего? Нет, наоборот, я получила огромное удовольствие от работы с землей, от прогулки по лесу, от красавицы-реки. Даже захотелось там искупаться, вот только я с собой ничего не взяла для этого.
— А если я еще раз приглашу тебя туда?
— Конечно, не откажусь, только предупреждай заранее, и нужно будет купить подарки твоей бабушке, взять с собой то, в чем можно спать. А утром пойти на речку — я так мечтаю побывать на утренней реке. Думаю, уж бабушка найдет, где меня положить спать. Или ты что там себе намечтал?
Она откинулась на спинку сиденья и звонко рассмеялась, потом протянула ко мне руку и взъерошила мои волосы.
— Ты знаешь, сколько я всего вчера передумала? Что вела себя с тобой дерзко, и что ты мог посчитать меня легкой на все, а потом вдруг решила — почему я должна стараться быть кем-то другим. Я — это я. Правильно?
Я посмотрел на нее и вдруг, показав правый поворот, внезапно даже для себя припарковал машину прямо на обочине. Она тревожно смотрела по сторонам.
— Олег, что-то случилось?
— Ничего, просто я уже не могу вот это все терпеть, — с этими словами я отстегнул ремень, притиснулся к ней, прихватил правой рукой ее за спину, левой за ее правую ногу и, резко развернув, притянул к себе. Она уперлась мне руками в грудь, но отвечала на мои поцелуи, которые становились все требовательней и требовательней. Да я как будто с ума сошел, как будто кто-то внутри меня обрубил все мои оковы.
— Нет, Олег, нет, все, хватит, нельзя, нам нельзя, вот так вот нельзя, — она шептала и продолжала обнимать меня за шею. А я целовал ее щеки, брови, глаза, губы. Она задирала вверх голову, подставляя мне свою шею, но потом резко уперлась мне руками в грудь. Я понял, что пора остановиться, потому что это уже был тот предел, который мы могли себе позволить.
Потом мы сидели и молчали, а мимо нас проносились машины. В голове почти не было мыслей, и я сказал:
— Ма Ри, я нисколько не жалею, вот нисколько.
— О чем ты не жалеешь? — она повернулась ко мне и посмотрела так, как будто только что ничего и не было.
— О том, что только что сделал, — как отрубил я и впервые посмотрел ей в лицо. А ее глаза смеялись, в них летали искорки безудержного веселья.
— А что ты сейчас сделал? — она сказала это взволнованным шепотом, внезапно и резко приблизив ко мне свое лицо так, что я даже отшатнулся. Но она сразу же засмеялась, отодвинулась, потом взяла мою ладонь в свои руки, похлопала по тыльной стороне и сказала:
— Давай поехали, а то завтра Родин сразу заметит что-нибудь. И еще — я не неопытная девушка, это я говорю просто чтобы между нами не было никакой недосказанности или непонимания. Ты мне нравишься как мужчина, ты понимаешь, о чем я? Но я пока не готова идти дальше. Возвратимся с задания, и тогда вернемся к этой теме, хорошо?
Хан Ма Ри
Бабушка мгновенно меня просчитала, но и я это поняла сразу же. А вообще мы с ней друг другу очень понравились. Я еще раз осмотрела подаренный мне амулетик — искусно сделанная из красного дерева неведомая мне птица, раскинувшая крылья и держащая в цепких лапах чьё-то сердце.
Она шепнула мне, что эта вещица из невообразимой древности и досталась ей от ее прабабушки. Я видела, как она смотрит на меня — не как на гостью, а как на загадку. И когда она надела мне на шею амулет, я поняла: она принимает меня, даже не зная, кто я. Это было дороже любых слов.
То, что произошло в машине, не стало для меня неожиданностью. Я видела, как он напрягся, как вцепился руками в руль, и ждала чего-то подобного. Но не такого пожара страстей, который пришлось гасить.
Хотя мне понравилось, очень понравились его страстные поцелуи, которые заставили всю мою сущность буквально вытянуться ему навстречу, и только каким-то отголоском последнего сознания я вдруг поняла неправильность всего происходящего.
Я не знаю, что меня ждет там, куда мы отправимся, и отправление, скорее всего, уже через несколько дней. И смогу ли я оттуда вернуться, поэтому и приняла решение, что пора остановиться.
В машине перед Институтом я поцеловала его на прощание и, не останавливаясь, бегом взбежала на ступеньки. Дома посмотрела в зеркало — мама моя дорогая, какие у меня опухшие губы.
Быстро осмотрела шею на предмет следов страстей, но, слава Богам, все в норме. И так — душ, «дядя бар, принеси Мартини», и спать.