Страница 48 из 70
— Обыск проводится во всех помещениях, где находились люди, имевшие доступ к коридору и сушильной комнате, — ответил он официальным тоном. — Ваше — одно из них.
— Я всё время была под охраной.
— Поэтому обыск либо подтвердит это, либо даст новые обстоятельства.
Дроздов подошёл к лавке.
— Где ваши вещи?
— Перед вами.
— Маскировочный халат сегодня возвращали из сушилки?
— Да.
Надя шагнула вперёд.
— Я сама принесла. Проверяла карманы.
— Подкладку проверяли? — спросил Дроздов.
Александра почувствовала холод.
Вопрос прозвучал слишком точно.
Савельев посмотрел на старшего лейтенанта.
— Почему подкладку?
— Предыдущую тетрадь нашли в чехле с двойным швом. Ветрова уже использовала скрытые места.
— Лидия использовала, — поправила Александра.
Дроздов встретил её взгляд.
— Для документов разницы нет.
Бойцы начали обыск. Один проверил лавку, одеяло и ящик. Второй осмотрел телогрейку, сапоги, личные письма и чехол винтовочных принадлежностей. Надя стояла у стены, сжимая кулаки.
Маскировочный халат разложили на столе. На ткани ещё оставались влажные участки. Боец проверил карманы, провёл руками по швам.
— Здесь плотнее, — сказал он.
Возле нижнего края подкладки прощупывался прямоугольный предмет.
Александра подошла ближе, но Громов остановил её рукой.
Боец распорол несколько стежков ножом. Из подкладки показалась сложенная калька.
В помещении стало тихо.
Дроздов не выразил торжества. Только тяжело выдохнул, словно получил подтверждение неприятной, но ожидаемой версии.
Савельев взял документ через ткань и развернул на столе.
Рабочая схема. Координаты, маршруты, номера подразделений, время передвижения. В правом нижнем углу стояла подпись оперативной канцелярии.
— Та самая? — спросил Савельев.
Дроздов сравнил номер.
— Да.
Надя резко произнесла:
— Её подбросили.
— Когда? — спросил Дроздов.
— В сушилке.
— Там постоянно находились люди. Но халат принадлежит Ветровой.
— Именно поэтому его удобно использовать.
— Или именно поэтому она спрятала документ в месте, которое уже однажды помогло скрыть тетрадь.
Александра смотрела на кальку. Она никогда раньше её не видела. Документ выглядел настоящим, не копией. Бумага тонкая, линии аккуратные, подписи и исправления выполнены разными карандашами.
— Кто мог взять? — спросил Громов.
Дроздов повернулся к нему.
— Из оперативной комнаты документ исчез после того, как туда несколько раз заходили связные и писари. Ветрова сама не могла войти, но у неё есть Крылова.
Надя побледнела.
— Я не брала.
— Вы постоянно находитесь рядом, передаёте донесения и свободно ходите по штабу.
— Я служу связной.
— Именно.
Александра шагнула между ними.
— Надя не имеет отношения.
— Откуда уверенность? — спросил Дроздов. — Вы сами утверждаете, что не помните прежних связей Лидии. Возможно, Крылова была вашим сообщником ещё до потери памяти.
Девушка смотрела так, будто получила удар.
Громов поднял руку.
— Хватит предположений. Сначала проверяем документ и доступ.
— Документ найден у задержанной, — сказал Дроздов. — После обстрела ложного района, в котором она участвовала.
— Именно поэтому слишком удобно, — ответил капитан.
— То есть вы предлагаете игнорировать прямую улику?
— Предлагаю установить, когда калька изготовлена и кто последним держал её в руках.
Дроздов покачал головой.
— Вы снова защищаете её.
— Я защищаю расследование от поспешного вывода.
Фраза напоминала Савельева. Оперуполномоченный это заметил, но не вмешался сразу. Он рассматривал подкладку, стежки и края бумаги.
— Ветрова, — произнёс Савельев. — Когда получили халат?
— Перед первым выходом. Носила несколько дней.
— Сегодня снимали?
— Отдала Наде после возвращения.
— Крылова?
— Отнесла в сушильное помещение. Оставила у печи под присмотром санитарки. Забрала через двадцать минут.
— Кто находился там?
Надя перечислила: две санитарки, телефонист, писарь Федин, несколько бойцов, сушивших одежду. Дроздова она не видела.
— Халат оставался без вашего непосредственного наблюдения?
— Да.
— Значит, подбросить могли.
Дроздов сжал губы.
— Или Крылова могла получить документ от Ветровой раньше и спрятать сама.
— Ветрова всё время находилась с Громовым и группой, — сказал Савельев. — Крылова тоже. Документ исчез после их возвращения.
— Тогда сообщник передал кальку в сушильную комнату.
— Возможно.
Дроздов посмотрел на него.
— Вы снова превращаете очевидное в одну из версий.
— Это моя работа.
Он сложил кальку и передал писарю.
— Ветрова отстраняется от всех выходов. Крылова — тоже, до окончания проверки. Оружие не выдавать. Охрану усилить.
Александра почувствовала, как внутри поднимается протест.
— Вы понимаете, что именно этого добивается Дроздов?
Савельев резко повернулся.
— Молчать.
— Канал его канцелярии подтвердился. Через несколько часов у меня находят документ из той же комнаты.
— Молчать, Ветрова.
— Он подбросил кальку.
Дроздов побледнел от злости.
— На основании чего?
— На основании того, что вы первым спросили о подкладке.
— После найденной тетради любой проверил бы скрытый шов.
— И потому что ваши старые сапоги оставили след у часовни.
Громов шагнул к ней.
— Александра.
Он впервые назвал её настоящим именем при посторонних. Сказал негромко, но предупреждение подействовало.
Савельев закрыл папку.
— Задержанную Ветрову подготовить к отправке в дивизионный Особый отдел. На рассвете. До этого содержать изолированно, никаких контактов с личным составом, кроме караула и фельдшера.
Надя смотрела на него с ужасом.
— Но вы сами знаете, что документ подбросили.
— Я знаю только, что он найден в её вещи.
— Вы отправите её сейчас, когда канал почти раскрыт?
— Приказ услышали.
Дроздов выдохнул, но выражение лица сохранил тяжёлым, будто никакой победы не произошло. Он подошёл к Савельеву.
— Крылову тоже задержать?
— Пока нет. Она останется под наблюдением и даст показания.