Страница 80 из 112
Внешне орудие 2А92 выглядит почти так же, как 2А42, со схожими габаритами, поэтому возможен монтаж в БМП-2 и модернизируемые БМП-1. Последние уже давно не устраивают Советскую армию, но сдавать на переплавку или продавать их жалко, поэтому, в рамках программы модернизации старого парка бронетехники, разработан план по заводской переделке БМП-1 в БМП-1М.
БМП-1М оснащается орудием 2А42 и четырьмя ПТУР «Корнет», но в ближайшем будущем, когда производство 2А92 выйдет на плановую мощность, модернизируемые БМП будут оснащаться исключительно новыми пушками.
В Минобороны проскальзывала идея установки нового орудия в БМП-3, от которых никто так и не собирается отказываться, но конструкторы не сумели решить проблему более высокой мощности орудия 2А92, быстро разрушающей крепления в башне, поэтому от идеи отказались.
— Тематика 57-миллиметровых орудий продвигается? — спросил Жириновский.
— Конечно! — ответил директор завода. — Точно такой же аморфный сплав, с такой же толщиной покрытия — достигнут ресурс в 18 000 выстрелов, против 6000 выстрелов на орудии С-68. И кучность начинает падать только после 10 000 выстрелов. Производим по 150 орудий в месяц, и всё тоже упирается в установки для плазменного напыления.
— Я попробую выбить для вас дополнительные установки, — пообещал Жириновский. — Эти орудия — это важнейший компонент нашей обороны!
По всему Союзу на боевом дежурстве находятся 900 батарей по четыре орудия 2А93 калибра 57 миллиметров, с АФАР-РЛС «Рифей-10С» при каждой батарее и большим запасом снарядов с программируемыми взрывателями.
Новые орудия, о которых Жириновский и говорит с Дроновым, получили обозначение 2А93М — их производство только-только наладилось и идёт плановая замена батарей.
30-миллиметрового калибра орудия тоже являются компонентом всесоюзной системы ПВО, так как огневой мощи не бывает слишком много — речь идёт о крылатых ракетах и, возможно, БПЛА.
Около двух лет назад ГРУ обнаружило утечку данных — был перебежчик, сумевший переправиться в Финляндию, а оттуда в Швецию. Из Швеции его эвакуировало MI6. Только недавно Людмила сумела узнать подробности о сведениях, переданных перебежчиком британской разведке.
Оказалось, что перебежчик, некий Анатолий Игоревич Калугин, был не просто рядовым «цеховиком», а троюродным братом рабочего Ивана Григорьевича Бусина, трудящегося на оборонном производстве, на котором производятся БПЛА «Герат-2» — Калугин даже сумел нарисовать британцам примерные очертания БПЛА.
MI6, почему-то, держало эти данные в тайне от ЦРУ и передало, вероятно, в обмен на что-то. Но теперь ЦРУ знает о существовании некоего БПЛА «Герат-2», массово производимого в СССР.
Бусин сел на десять лет, за разглашение государственных секретов, а вот судьбу Калугина не смогли установить ни в ГРУ, ни в КГБ, хотя его искали с особой тщательностью.
Жириновский крайне нетерпим к предательству, поэтому большая часть перебежчиков уже мертва или возвращена на территорию СССР, после чего подверглась расстрелу по приговору суда…
Особого смысла, с точки зрения сохранения государственных секретов, в этих устранениях нет, но есть вполне ощутимый воспитательный эффект, ведь если все знают, что ГРУ и КГБ не пожалеют сил, чтобы устранить перебежчика, то желающих перебежать, как правило, очень мало.
Но данные утекли, поэтому Минобороны СССР теперь полагает, что у противника, в обозримом будущем, появятся собственные массовые БПЛА, которые, просто обязательно, будут пущены в ход в случае полномасштабной войны.
— Буду очень признателен, если поставка установок ускорится, — сказал директор Дронов.
— Сделаю, что смогу, — сказал Жириновский. — Что ещё у вас есть?
— Есть полностью автоматическая линия производства деталей ударно-спускового механизма орудия 2А92, — ответил Дронов и повёл его дальше.
Покинув конференц-зал, они прошли по нескольким длинным коридорам и оказались в производственном цеху.
В цеху стоят десятки станков, а под потолком размещены монорельсы, по котором ездят роботы-манипуляторы, время от времени перемещающие что-то между станками.
— Манипуляторы автоматически перемещают заготовки разной степени готовности между станками — точность прецизионная, брак минимален, поэтому суточная норма выполняется почти без участия человека, — с гордостью сообщил директор. — Вон за той дверью находятся два инженера и три техника, обслуживающие станки и манипуляторы. Они постоянно следят за показаниями датчиков и сенсоров, которыми оснащено всё наше оборудование — если что-то начинает уходить за допуски, то они вмешиваются немедленно. Иногда вручную меняют инструмент, а также проводят ремонт станков. Работа хлопотная, так как нужно устранять неисправности быстро, зато не вручную заготовки вытачиваются…
— Да, автоматизация, — произнёс впечатлённый Жириновский.
— Если бы мы делали орудия с обычным хромированием, могли бы производить в месяц около 400–450 единиц, — сказал Дронов. — Но плазменное напыление крайне тяжело масштабировать, поэтому приходится ждать.
— Я был недавно на производствах ВАЗа, — поделился Владимир. — У них тоже хватает «бутылочных горлышек», мешающих развернуться во всю ширь ВАЗовских душ. Но всё устраняется, со временем. Эти ваши установки приедут, поэтому дело пойдёт быстрее.
Автоматизация в Советском Союзе, благодаря Жириновскому, стала национальной идеей и дошло даже до того, что происходит экспорт автоматизации — на совместных предприятиях в союзных странах устанавливаются роботы-манипуляторы, высокотехнологичные станки с ЧПУ и гибкие поточные системы, которые безжалостно отнимают рабочие места у местных рабочих.
«Неотвратимая поступь прогресса…» — подумал Владимир.
— Пройдёмте в отдел контроля качества, — позвал его директор. — Там у нас тоже всё поставлено на поток и автоматизировано.
Здесь Жириновский увидел сотрудников завода, которые транспортируют готовые детали в помещения отдела контроля качества.
— Вот тут-то и происходит самая важная часть производства — контроль качества, — поведал Дронов, заведя Владимира в помещение с небольшим конвейером. — Начинается всё, конечно же, с заготовок. Каждая прибывшая заготовка проходит проверку оптико-эмиссионным спектрометром, для определения соответствия требуемому химическому составу, а затем проверяется ультразвуковыми аппаратами на отсутствие пор, раковин и прочих дефектов. Рентген-контролю подвергаются только заготовки самых ответственных деталей.