Страница 6 из 112
Журналистка, одетая в бордовый деловой костюм, отвлеклась от игрока, с которым беседовала — её окликнул оператор. Она прислушалась к его словам, а затем её взгляд упал на Жириновского.
— Ох, началось… — произнёс Владимир и закатил глаза.
— А на что вы рассчитывали, явившись на публичное мероприятие? — с усмешкой спросил Величко.
— Владимир Вольфович, здравствуйте! — воскликнула журналистка. — Юлия Бордовских, 2-я программа ЦТ!
— Здравствуйте, Юлия! — ответил Жириновский.
— Вы тоже пришли посмотреть турнир? — спросила Бордовских. — Есть кто-то, за кого вы будете болеть?
— Есть, конечно же, — ответил Жириновский и продемонстрировал идентификатор. — За себя!
Журналистка уставилась на него удивлённым взглядом и замерла.
— Мой псевдоним — Убийца_Слабых! — сорвал Владимир покровы. — И я хочу сделать официальное заявление! Оператор, камеру поближе! Я заявляю, что все игроки, которые когда-либо проигрывали Убийце_Слабых, были покараны вот этими твёрдыми руками и вот этим холодным разумом!
Юлия Бордовских, наконец-то, оправилась от изумления.
— Владимир Вольфович! — заговорила она. — Вы хотите сказать, что один из самых непредсказуемых игроков, некоторыми экспертами считающийся негласным фаворитом этого турнира — это вы?
— Да, это я! — подтвердил Жириновский. — Ордер для Византии разработал тоже я! И на этот турнир у меня есть очень много домашних заготовок, которые будут применены впервые! Я намерен унизить и уничтожить каждого, кто встанет у меня на пути! Клянусь вам — сегодня я убью всех слабых!
Он тщательно готовился к этому турниру, с упором на поздних римлян, за которых и собирается играть в четвертьфинале, полуфинале и финале, если дойдёт до них. А до этого он будет играть за гуннов, языгов, вестготов и вандалов, в зависимости от того, какие цивилизации будут выбирать оппоненты.
— А это разве не… — начала журналистка. — Вы же президент Советского Союза…
— И что? — спросил Владимир. — Вон, Владимир Макарович тоже из должностных лиц, правда, бывших, но сегодня он на турнире! Кто-то из старичков считает, что это игрушка какая-то, а я считаю «Эпоху империй» новыми шахматами, потому что она сложнее, чем шахматы и абсолютно непредсказуема.
Журналистка посмотрела на него со скепсисом во взгляде.
— Не сомневайтесь даже, Юлия! — потребовал Жириновский. — В шахматах всего 32 фигуры с неизменными характеристиками, действующие на поле 8×8 клеток, тогда как в «Эпохе империй» сотни разных фигур с динамически меняющимися характеристиками, действующих на огромном и неоднородном пространстве. В шахматах есть только один ресурс — время, а в «Эпохе империй» есть древесина, еда, камень и золото. В шахматах у обоих игроков полный доступ к информации, то есть, поле для них открыто, а в «Эпохе империй» есть «туман войны», который всё очень сильно осложняет — нужно уметь прогнозировать действия противника, а также использовать блеф и разведку. В шахматах нет никакой экономики, а в «Эпохе империй» от экономики зависит практически всё. Также, в шахматах есть время на обдумывание хода, если это не блиц, а в «Эпохе империи» всё происходит в реальном времени. И если подводить итог, то пусть шахматы и существенно превосходят «Эпоху империй» по чистой стратегической глубине, но она требует пространственно-временного и экономического планирования, реакции, умения рисковать, блефовать, а также быть способным адаптироваться к резко изменившимся условиям на поле боя. Есть, конечно, и те, кто считает иначе, например, наш известный оппозиционер, Каспаров — ну, так я готов сыграть с ним в «Эпоху империй», чтобы он смог доказать свою позицию делом! Если это «примитивная и детская игра», то почему бы ему не принять мой вызов и не попробовать обыграть меня?
— Вы бросаете вызов Гарри Каспарову? — переспросила его Юлия Бордовских.
— Да! — подтвердил Жириновский. — Я даже готов дать ему полгода на подготовку — пусть потренируется и освоит игру, хотя бы, в первом приближении!
Журналистка бросила короткий взгляд на оператора, чтобы удостовериться, что тот всё записал. Оператор медленно кивнул.
— Я надеюсь, что Гарри Каспаров узнает об этом и примет ваш вызов, — произнесла Бордовских. — А как вы оцениваете свои шансы на победу, Владимир Вольфович?
— Надо смотреть правде в глаза — я не могу уделять игре достаточно времени, поэтому есть тут игроки, которые имеют больше опыта и более отточенные стратегии, — ответил он. — Из-за этого я оцениваю свои шансы на победу, как средние. Но к третьему или четвёртому месту я точно доберусь! Хотя, это непредсказуемая игра, почти как жизнь, поэтому я могу и победить!
— Если вы победите, то как потратите призовые? — спросила журналистка.
— Потрачу их, как обычно, — пожав плечами, ответил Жириновский, а затем посмотрел на табло. — Всё, время! Был рад побеседовать, но пора закругляться! Мне нужно отлучиться на подготовку к первому матчу!
— Большое спасибо за интервью, Владимир Вольфович! — поблагодарила его Юлия Бордовских, а затем перевела взгляд на Величко. — Владимир Макарович, здравствуйте!
— Здравствуйте… — ответил тот.
— Готовы ответить на несколько вопросов о турнире? — спросила его журналистка.
— Да, готов… — ответил Величко и поправил галстук.
Жириновский пошёл в туалет, чтобы его точно ничего не отвлекало во время матча.
Среди игроков ходят неприметные ребята, одетые как обслуживающий персонал — их можно узнать только по взглядам, которыми они смотрят, когда думают, что их никто не видит.
Двое таких ребят направились за ним, чтобы обеспечить его безопасность в замкнутом пространстве, удобном для устранения первых и последних лиц.
Справив нужду, Жириновский помыл руки, сделал серию затяжек из испарителя и вернулся в зал для игроков, где уже появился распорядитель турнира.
Бордовских всё так же интервьюирует Величко, который с готовностью отвечает на все её вопросы, но присутствующие игроки украдкой поглядывают на Жириновского, параллельно слушая распорядителя.
— … Заболотный П. Т. против Марти-Макфлай! — продолжал распорядитель.
Это мужчина лет сорока, одетый в кольчужную броню и, явно, степной металлический шлем — вероятно, он изображает гуннского воина.
Он перечислил ещё десяток псевдонимов, прежде чем назвал тот, которого ждал Владимир.