Страница 55 из 112
Чейни, поначалу, отказался от предложения Буша, потому что не видел никакого смысла быть вице-президентом, нужным только на случай гибели президента, но всё изменилось, когда он узнал о ней.
Существует теория унитарности исполнительной власти — в Конституции США, статье II, написано, что «Исполнительная власть предоставляется Президенту Соединённых Штатов». Это можно трактовать так, что вся исполнительная власть находится в ведении президента и он является единственным главой всей исполнительной власти, а это открывает очень и очень много возможностей, если правильно всё устроить.
И сейчас настало время проверить, как далеко можно зайти на этом пути: сначала Пентагон, а дальше можно подмять под себя агентства и прочие органы власти, обосновывая всё это необходимостью защиты от военной угрозы.
Время идеально, так как все напуганы произошедшим в Ираке. Вдруг оказалось, что триллионы долларов были потрачены на нежизнеспособную доктрину, которая рассыпалась при первой же серьёзной угрозе — Чейни собирается говорить и делать очень правильные вещи, но под прикрытием этого концентрировать вокруг президента максимум власти.
— Наши друзья обещали найти у себя в запасниках другие перспективные идеи, — продолжил вице-президент. — Нужна новая система ПВО — «Пэтриоты» оказались неспособны отличать настоящие ракеты от мусора. Парни из «Локхид», «Рэйтеон» и «Грумман» обещают нам, что будут созданы новые радарные системы, которые решат эту проблему. Более того, такие радары уже разрабатываются — кое-кто в Пентагоне предвидел подобное развитие событий, но этому не придали достаточно значения.
Всё это сулит «парням» грандиозные прибыли — пусть они сильно потеряют на авиации, но вся прелесть высокоточных ракет в том, что они одноразовые и нужно их очень много. И ПВО, по итогам боёв в Ираке, показало, что было представлено в недостаточных количествах. А из этого следуют очень крупные оборонные заказы, на десятки миллиардов долларов.
Компании из сектора ВПК крайне заинтересованы в том, чтобы у Чейни и Буша всё получилось, так как прекращение войны в Ираке не будет значить ничего — оборонные заказы не иссякнут, а лишь увеличатся в числе и масштабах.
— Нам нужно дать людям заработать, Джордж, — произнёс Чейни. — И они поддержат все наши начинания. У тебя уже отличный старт…
— Это было нетрудно, на фоне ареста Клинтона, — ответил на это не очень весёлый Буш-младший.
— Говорил я ему, что от этого острова воняло КГБ… — произнёс Чейни.
— Так это сделали коммунисты? — с удивлением спросил президент.
— Доказательств нет, но есть сведения, что КГБ присматривалось к этому острову, — ответил Дик Чейни. — Моссад передавал данные кое-кому из наших друзей, с предупреждением, что теперь туда лезть не нужно. Но Билл — этот тупой кусок дерьма сам виноват в том, что с ним случилось. Есть десятки других способов удовлетворить его, кхм, особые потребности, но он выбрал самый идиотский из возможных.
— И это меня в детстве называли идиотом, — поделился детскими воспоминаниями Джордж Буш-младший. — Ну и кто теперь идиот?
— Действовать начинаем на следующей неделе — я всё приготовлю, — сказал Чейни.
— А что же с Ираком? — спросил президент. — Как мы оправдаем вывод войск и все эти условия, которые выторговал для нас Пауэлл?
— С Ираком — ничего, — ответил вице-президент. — Мы продолжаем твёрдо стоять на том, что это «война Клинтона», по вине которого там сейчас гибнут американские солдаты. Управляемой войны не получилось, но это, как я и говорил ранее, уже не важно. Условия Жириновского, если смотреть на них трезво, не такие уж и плохие — он мог бы сделать так, чтобы мы завязли в Ираке на годы, не добившись никаких из поставленных целей. Но он отпускает нас, за очень небольшие деньги.
— Это похоже на поражение, — покачав головой, произнёс Буш.
— Это и есть поражение, — сказал Чейни. — И пусть. Сегодня они выиграли, но мы выиграли гораздо больше. Теперь мы можем мобилизоваться и дать ему ощутимый ответ.
У него есть большие планы по мобилизации — в течение следующих двух лет США начнут тратить около 6% ВВП на оборонные расходы, что сильно порадует друзей Дика и Джорджа.
Конгресс может помешать этому, но и на него есть управа. Теория унитарности исполнительной власти, в трактовке Чейни, позволяет вовсе игнорировать мнение Конгресса и управлять страной без оглядки на это сборище стариков.
Президентские директивы имеют силу закона, поэтому они могут всё, а Конгресс, в свете нынешней обстановки, очень слаб, так как половина конгрессменов из Палаты представителей — это деморализованные демократы, а вторая половина — это воодушевлённые республиканцы.
«И где-то между ними затесался старина Берни Сандерс», — подумал Чейни и улыбнулся.
Сандерс очень высоко взлетел на критике Клинтона — теперь, когда Клинтон в тюрьме и ждёт суда, люди вспоминают того, кто громче всех ругал его. Он также ругал и «Бурю в пустыне», как операцию, имеющую непредсказуемые последствия, что все тоже очень хорошо помнят.
Насколько известно Чейни, из бесед с хорошими друзьями, одно время они всерьёз рассматривали Сандерса, как кандидата в президенты — они-то всегда прекрасно знали, что происходит в СССР и опасались, что Жириновский и Орлов начнут агрессивную пропаганду, с помощью своих спутников, висящих над Кубой. Тогда бы Берни победил на выборах и начал создавать видимость «социалиста», то есть, дал бы иллюзию социальных реформ, чтобы спустить пар и снизить эффективность советской пропаганды.
Они готовы и не на такое, лишь бы сохранялся статус-кво, в котором они имеют жирные оборонные контракты, войны происходят, население не бунтует и всё идёт, как идёт.
Но Жириновский не стал использовать появившиеся возможности топорным и опасным способом, поэтому Сандерс так и не получил свой шанс.
— Знаешь, мне пришла в голову одна мысль… — произнёс Чейни. — Возможно, нам следует встретиться с нашими друзьями и обсудить один очень важный вопрос.
— Какой вопрос? — спросил Буш-младший.
— Вопрос прогрессивного налогообложения, — ответил вице-президент. — назовём это «патриотическим налогом»…
— Ты сошёл с ума? — нахмурившись, уточнил президент. — Может, у тебя упал уровень сахара? Как на это посмотрят наши друзья?