Страница 33 из 112
Глава девятая
Единицы и нули
*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 3 ноября 2000 года*
— Орлан почти в клетке, — произнёс Гаськов. — Наша беспутная Людмила сумела найти к нему особый подход, и теперь Орлан заинтересован в дальнейшем сотрудничестве.
— Сколько он получил? — поинтересовался Жириновский.
— Три с половиной миллиона долларов, — ответил председатель КГБ. — Выяснилось, что он пожадничал и вложил туда все свои пенсионные накопления. Но это тот крайне редкий случай, когда дело было верное — он стал миллионером и очень рад этому обстоятельству.
— И ему, конечно же, хочется ещё? — спросил Владимир.
— Разумеется! — подтвердил Константин Эдуардович. — Они с Людмилой очень сдружились, и сейчас для Орлана готовится жирный пакет на 6–7 миллионов долларов. Людмиле велено добиваться повышения — Орлан считает её гением, а также считает себя сильно обязанным ей. Думаю, повышение не за горами.
Вычислительные мощности «Ифрита», около полутора месяцев назад, буквально, утроились — был введён в эксплуатацию новый вычислительный центр, оснащённый процессорами К2000СМ, разработанными специально для суперкомпьютеров.
Это процессор на техпроцессе 0,35 микрометров, наконец-то, освоенном советской электронной промышленностью, но главное даже не это, а то, что в этом процессоре применяется кремний-германиевая подложка следующего поколения.
Особенность этой подложки в том, что при её производстве применяются ещё более чистые орбитальные материалы, произведённые на новом оборудовании, доставленном и установленном в производственных модулях на станции «Мир-2». Удалось добиться прироста чистоты кремния — на 28%, а германия — на 34%.
Да и техническая часть тоже не стояла на месте, поэтому советские инженеры встали перед выбором — либо на 53% меньше энергопотребление, либо на 60–70% выше тактовая частота процессора. Они выбрали второе и увеличили плотность транзисторов.
Новый процессор для суперкомпьютеров имеет тактовую частоту в 950 МГц, 32 миллиона транзисторов, а также производительность, в среднем, 4,6 гигафлопсов. Стойка из 512 процессоров выдаёт 2,2 терафлопса, а в новом вычислительном центре поставили сразу четыре стойки, что даст пиковую производительность в 8,8 терафлопсов.
Эти вычислительные мощности, применённые к математическим моделям, разрабатываемым уже почти десять лет целым массивом советских НИИ, позволяют очень точно оценивать рискованность портфелей и прогнозировать общие тенденции фондовых бирж.
Но «Ифрит» может показаться скромным суперкомпьютером с небольшими вычислительными мощностями, если сравнить его с вычислительными центрами ГКО — они получили обновление парка процессоров первыми и сейчас насчитываются 32 стойки по 512 процессоров, развивающих пиковую мощность примерно в 70 терафлопсов.
Это мощнейшие суперкомпьютеры в мире, но ГКО поставила цель добиться рубежа в 100 терафлопсов до конца этого года.
Но этого всё равно слишком мало.
Для по-настоящему цифровой плановой экономики, которая будет учитывать абсолютно все экономические процессы, происходящие в народном хозяйстве, необходимо, по оценкам специалистов, примерно 10 экзафлопс, что равно 10 миллионам терафлопс.
По смутным воспоминаниям Директора, рубеж в 1 экзафлопс суперкомпьютеры преодолели в 2022 году — такие сведения мелькали в новостях.
Владимир навёл справки и узнал, что 1 экзафлопс — это объём вычислений в одну секунду, который всё обитающее сейчас на Земле человечество произвело бы за несколько суток, если бы считало вручную. Это безумно много, но это достижимо, со временем.
Пока что, ГКО справляется со своими задачами по удовлетворению потребностей населения благодаря сонмам подконтрольных ей кооперативов, в которых задействовано около 35 миллионов человек, но когда вычислительные мощности достигнут нужного уровня, этот «костыль» больше не будет нужен.
«Возможно, Союз появился слишком рано…» — подумал Владимир. — «Но тогда бы история пошла по худшему сценарию и мы бы просто не жили». (1)
Время Советского Союза по-настоящему настанет ближе к 2015−2020-му году, когда вычислительные мощности позволят охватить все мыслимые процессы и перейти к настоящей цифровой экономике, прогнозирующей всё на десятилетия вперёд, с прецизионной точностью.
— Как далеко может взлететь наша Людмила? — спросил Жириновский.
— При протекции Орлана — очень высоко, — ответил Гаськов. — Если деньги продолжат поступать, а они продолжат, то до места зама — вполне-вполне… Но переменных слишком много, поэтому нельзя быть уверенным абсолютно. Всё-таки, наша Людмила алкоголичка и страдает расстройством компульсивного сексуального поведения. Кстати, об этом расстройстве — пишу статью на эту тематику…
— Да ну? — удивлённо спросил Владимир. — Неужто тебя наша Людмила сподвигла?
— Она-она, — улыбнувшись, ответил председатель КГБ. — Пишу специально для Уппсальского университета — очень просили осветить моё видение проблематики. Это не совсем мой профиль, но они присудили мне звание почётного доктора, поэтому мне стало неудобно…
Научная карьера Гаськова, вопреки ожиданиям Жириновского, не заглохла — он даже получил профильное образование в МГМУ имени Сеченова, по специальной программе, разработанной для него.
Оказалось, что ректор МГМУ, Михаил Александрович Пальцев, является большим поклонником «методики Гаськова» и внедрял её в инициативном порядке, задолго до того, как это стало обязательным.
Международное научное сообщество, в целом, очень уважает Гаськова, так как «кризис воспроизводимости», в который он ткнул пальцем и обличил на весь мир, до сих пор потряхивает фундаментальную науку. А людей, способных вызывать такие глобальные потрясения, невольно, уважаешь…
Теперь же Гаськов квалифицированный психиатр, кандидат медицинских наук, которому только одна дорога — в доктора медицинских наук, а там и в профессора.
«Наверное, экзаменаторам было психологически очень сложно указывать на ошибки и неточности председателю КГБ, ха-ха-ха!» — подумал Жириновский и улыбнулся.
— Думаешь, не так поймут меня? — с беспокойством спросил Гаськов. — Ну, коллеги-чекисты…
— Да почему? — нахмурившись, уточнил Владимир.
— Ну, что я в эту сексопатологию полез… — пояснил Гаськов.