Страница 30 из 112
Его слегка успокаивает лишь то, что Запад и весь остальной мир точно не переживут ядерную войну — у Советского Союза 57 тысяч ядерных боеголовок разного типа, чего хватит для полного уничтожения Европы и США.
А весь остальной мир, в том числе и сам Советский Союз, ждёт ядерная зима, которая точно будет, так как пепел от тысяч сгорающих городов, топливных месторождений и от сотен миллионов гектаров горящих лесов, способен закрыть Солнце на годы.
В этом апокалиптическом сценарии погибнут миллиарды и миллиарды, от голода, радиации и холода, даже несмотря на то, что по большей части стран никто не будет наносить никаких ядерных ударов…
На Западе прекрасно понимают, что их ждёт — гибель до 98% населения, поэтому Владимир надеется, что никто не пойдёт на ядерную эскалацию. Он точно не собирается это делать, так как у него и так всё идёт просто отлично.
Но происходящее на экране заставило его срочно отвлечься от тяжёлых мыслей и полностью сфокусироваться на матче — Эпоха замков достигнута, поэтому Жириновский получил долгожданных преторианцев и возможность портить кровь противнику бесконечными рейдами за сравнительно небольшие деньги.
Через пятнадцать с лишним минут его легионеры и преторианцы уже прикатили осадную башню к стенам вражеской базы и это стало началом конца.
Воины-ягуары ацтеков отличное противопехотное подразделение, но не против легионеров, поддерживаемых преторианцами — Ихтиандр_Невский понял, что уже потерял треть своей экономики и скоро станет не на что нанимать армию, поэтому просто сдался.
— Вот так, — удовлетворённым тоном произнёс Жириновский. — Ну, это было неплохо.
Его радует то, что игровое сообщество начало работать на него — это обещает повысить общий уровень игры среднестатистических игроков. А если игроки станут играть лучше, то и ему будет гораздо интереснее играть, так как вызов будет сохраняться всегда.
Посмотрев на часы, он начал собираться домой — завтра дача, завтра грядки, а ещё шашлыки и прогулки на свежем воздухе…
*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 19 октября 2000 года*
— Ну, что у нас сегодня? — спросил Владимир и приложился к стакану с кофе. — Какие новости?
В его кабинете горит разноцветная светодиодная подсветка, создающая ощущение футуристичности, что дополняется футуристичного вида рабочим столом — этот кабинет уже несколько раз становился предметом обсуждения в иностранных и отечественных СМИ.
Он работает на образ страны, как государства будущего, почти полностью цифровизованного, эффективного и передового — ну и на личный образ Жириновского этот кабинет тоже работает отлично, так как подчёркивает, что он ещё не старик и мыслит трезво, новаторски и визионерски…
— Авиаудары стали гораздо интенсивнее, — ответил генерал армии Варенников. — Иракской армии удалось совершить успешную контратаку и прорваться к Эль-Махмудии, а это двадцать километров. В ходе контратаки противник потерял до 45 единиц танков, до 150 единиц лёгкой бронетехники, до 2000 солдат убитыми и 3749 солдат пленными.
— Это Рохлин так нашумел? — уточнил Жириновский.
— Он, товарищ президент, — подтвердил министр обороны. — Но за это пришлось заплатить жизнями девяти тысяч иракских солдат. А ещё около двух тысяч, в ходе отступления на исходные позиции, попали в окружение и вынуждены были сложить оружие.
— Девять тысяч человек за операцию? — спросил нахмурившийся Владимир. — Как к этому отнеслось иракское общество?
— Они объявлены шахидами, положившими свои жизни на алтарь Победы, — ответил Варенников. — Это я цитирую заявление президента Хусейна. Население воспринимает эту войну как освободительную, поэтому ещё готово приносить такие жертвы. У Иракской армии есть чувство морального превосходства над противником, поэтому моральный дух и армии, и населения находится на очень высоком уровне. С этой стороны проблем можно не ожидать.
— Более того, — добавил генерал армии Гаськов. — Достигнуто национальное примирение с курдами — руководство Курдской автономии объявило о полной поддержке Ирака и начало партизанскую войну против сил Коалиции в западной части страны.
— Это было не нужно… — поморщившись, произнёс Жириновский. — Ираку осталось день простоять и ночь продержаться, а потом американцы выведут свои войска. Они уже продемонстрировали слабость, когда перешли к позиционной войне.
Силы Коалиции, действительно, прекратили вести наступательные действия и начали окапываться на достигнутых рубежах, а с точки зрения стратегии это значит, что они передали инициативу в руки врага.
Это глупое решение уже имеет последствие в виде успешного контрнаступления Иракской армии — такие потери точно не останутся незамеченными.
Сотни журналистов со всего мира работают в прифронтовых зонах и записывают всё. Американской армии запрещено препятствовать работе журналистов, так как США придерживается амплуа страны свободы прессы, поэтому сведения с фронтов идут на Запад бурным потоком.
Солдаты активно дают интервью телеканалам и газетам, невольно обнажая реальную ситуацию на фронте — зрители и читатели начинают видеть очень тяжёлую войну, совершенно «нестерильную», сильно напоминающую Вьетнамскую…
Это только усугубляет антивоенные протесты, одним из самых значимых последствий которых является попытка покушения на Билла Клинтона, состоявшееся 15 октября.
Стрелок, житель Далласа, штат Техас, обстрелял президентский кортеж на выезде из аэропорта, но когда понял, что пули не смогли пробить стекло, попытался застрелиться и сделал это неудачно — пуля пробила щеку, выбила часть зубов на нижней челюсти, и полетела дальше.
Билл Клинтон выступил с заявлением, что его это не остановит и он продолжит вести Америку к величию, но его выступление было прервано группой феминисток, закидавших его яйцами.
«Система безопасности у них ни к чёрту», — подумал Жириновский с неодобрением. — «Рейгана же сравнительно недавно обстрелял психически больной…»
А затем он вспомнил, что это было в 1981-м году, то есть, почти двадцать лет назад.
«Главное — далеко не все американские граждане восприняли неудачу стрелка, как нечто безусловно позитивное», — подумал Жириновский. — «Дискурс сместился в сторону назначения Клинтона главным виновником всех происходящих бед».
— А кто-нибудь из присутствующих может объяснить, почему они прекратили штурмовые действия? — спросил Виктор Штерн.