Страница 20 из 112
Серийное производство дронов-камикадзе, представленных в трёх моделях, уже началось, и первые партии поступают на секретные хранилища.
На испытаниях все три изделия показали себя просто отлично — Минобороны в восторге и настаивает на подготовке личного состава обращению с новым оружием. Но Жириновский запретил, потому что знать о таком оружии должен ограниченный круг лиц, чтобы минимизировать риск утечки. Даже их комплектующие, официально проходят как детали для гражданской авиации и производятся на десятках разных предприятий.
Уникальность этих дронов в том, что их вообще не должно было появиться так рано, поэтому они, в отличие от других видов перспективного вооружения, не будут устаревать в течение следующих 15–20 лет.
Собственно, именно поэтому все изготовленные экземпляры отправляются в стратегический резерв, на случай войны.
Американцы называют такое оружие «гейм-чейнджером» и Жириновский считает, что это оно и есть, но при условии, что будут накоплены достаточные запасы.
Целевой рубеж — 500 тысяч единиц всех моделей, в соотношении 1:2:4, то есть, «Казарка» — 71 тысяча, «Рисса» — 143 тысячи и «Олёнка» — 286 тысяч единиц.
В ГКО подсчитали, что если опустить эффект масштаба и оптимизацию производства, такой арсенал будет стоить 21,8 миллиардов рублей, что вполне посильно бюджету.
В «Олёнку» встраивается простой автопилот, стабилизирующий крен и тангаж, а также способный удерживать курс по компасу, в «Риссе» предусмотрен расширенный автопилот, с ГЛОНАСС, а вот в «Казарке» есть расширенный автопилот, ГЛОНАСС, а также инерциальная система управления. Последние два дрона имеют функцию автоматического возврата на точку запуска, а вот «Олёнку» вернуть можно только вручную.
Максимальная дальность, к сожалению, у этих дронов совсем не та, какой бы хотел Жириновский. «Олёнка» может летать на 15–17 километров, «Рисса» выполняет задачи на дистанции до 20 километров, а «Казарка» может поражать цели на дистанции до 26 километров.
Этого вполне достаточно для выполнения задачи по очистки линии боевого столкновения и прилегающей к ней зоны от живой силы и бронетехники противника.
— Автоматика работает? — спросил Жириновский. — Какая температура? Какая влажность?
Офицер прошёл к экрану, вмонтированному в стену.
— 17 градусов Цельсия, 55% влажности, — сообщил он.
— Это отлично, — кивнув, сказал Владимир. — Это правильные значения…
Экспериментально установлено, что при температуре ниже 10 градусов происходит резкое падение ёмкости и сопротивления в литий-ионных батареях, а при температуре выше 25 градусов ускоряется саморазряд и деградация батарей.
При соблюдении всех условий хранения, учёные обещают срок хранения без потери боевых качеств до 10 лет. А через 10 лет их можно заменить чем-то более совершенным.
Жириновский считает, что будет просто идеально, если эти орудия убийства доведётся списать через 10 лет и заменить новыми моделями, а через 10 лет заменить уже их — и так до бесконечности, без полномасштабного конфликта с НАТО или КНР…
— Вы за сколько складов отвечаете? — уточнил он.
— За три подобных хранилища, — ответил офицер. — Все они содержатся в образцовом порядке, товарищ президент — я лично слежу, чтобы тут не было грызунов и перепадов температур.
— Это просто великолепно, товарищ полковник, — сказал ему Жириновский. — Никогда не забывайте, что тут хранится стратегическое оружие, способное изменить ход любой войны. Если нас всех постигнет очень большая неудача и эти изделия нам срочно понадобятся, ни один экземпляр не должен подвести.
— Уверяю вас, что всё будет храниться в целости и сохранности, — заверил его офицер.
— Я вам верю, — ответил Жириновский.