Страница 109 из 112
Но О’Киф также беззаветно влюблён в «методику Гаськова», позволяющую, с определённой долей точности, определять уровень когнитивных способностей испытуемого. Не IQ, не эрудицию, а именно то, насколько развита у человека способность мыслить, его усидчивость, его лидерские качества и способность работать в команде.
Некоторые считают, что именно она способствовала значительному повышению класса КГБ, из-за чего ЦРУ преследуют неудачи при попытках вербовки высокоуровневых агентов.
В ЦРУ были энтузиасты, пытавшиеся внедрить эту методику для первичного отбора кандидатов, но идея не нашла поддержки у руководства, поэтому всё ограничилось парой неловких попыток, успешно зарубленных в самом начале.
Чейни эта методика тоже интересна и он даже прошёл экзаменацию, по итогам которой его определили в категорию «A-», что, как ему сказали, отличный результат.
Но ломать отточенную десятилетиями систему подбора кадров ЦРУ ему не хочется, так как это рискованно, поэтому он хочет испытать её на NASA, через энтузиаста О’Кифа.
Если эта инициатива даст результаты, Чейни обдумает возможность внедрения методики в ЦРУ, а затем, возможно, в армии.
— Также я хотел бы попросить вас, господин вице-президент… — вновь заговорил О’Киф.
— Да? — спросил Дик Чейни.
— У меня есть идея, как существенно улучшить быстродействие агентства, через повышение скорости принятия решений, — произнёс администратор NASA. — Эта идея предполагает последовательный переход к полному цифровому документообороту внутри агентства — я наблюдаю очень плохой обмен информацией между подразделениями, у нас до сих пор отвратительное управление данными, а бюрократизация достигла чрезмерно высокого уровня. Это повышает риски аварий и система требует значительного усовершенствования. У нас есть пример — советская система цифрового документооборота позволяет им не только экономить миллиарды долларов на бумаге, но и повышает точность управления данными, а также ускоряет принятие решений. Дело ведь не только в том, что они инвестируют в космическую отрасль огромные деньги…
— Сколько это будет стоить? — задал Чейни главный вопрос.
— От полутора до двух миллиардов в год, в течение пяти-шести лет, — ответил О’Киф. — По приблизительной оценке экспертов.
— Всего лишь? — удивлённо спросил вице-президент. — Если вы гарантируете, что это не будет сильно вредить темпам и качеству работы, то вы уже получили наше одобрение.
— Благодарю вас, господин вице-президент! — заулыбавшись, ответил О’Киф.
— Нам нужна эта ракета и нам нужна эта станция, господин О’Киф, — сказал ему Чейни. — Завтра вы получите полный доступ ко всем данным, которые ЦРУ сумело накопать на советскую космическую программу. Приступайте к работе и дайте мне ожидаемые результаты — даже если вам для этого придётся построить на мысе Канаверал второй Байконур…
*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 26 июня 2002 года*
НПО «Вега-М», объединяющее 53 предприятия в сфере радиоэлектроники, представляет сегодня результат восьмилетней разработки, прошедший войсковые испытания и готовый к принятию на вооружение.
Это ЕЦРОН «Вектор», аббревиатура которой расшифровывается как «единая цифровая радиосистема общевойскового назначения».
Жириновский подошёл к столу, на котором лежит рация «Вектор-Р» — ручной вариант, предназначенный для офицерского состава или СпН, с регулируемой выходной мощностью от 1 до 5 Ватт, и с диапазоном частот 30–512 МГц, передачей данных до 19,2 килобит в секунду, массой 1,8 килограммов, а также дальностью до 8 километров.
Владимир взял его в руки и покрутил — антенна выдвижная, цифровой экран, а также очень много кнопок.
— Всё такой же тяжёлый… — произнёс он неодобрительно.
— Сожалею, но нам не удалось уменьшить массу и габариты, — сообщил Никита Владимирович Турчин, заместитель директора «Веги-М», Анатолия Петровича Лысова. — Зато следующая модель точно уместится в требуемые габариты и массу.
Минобороны дало техзадание на ручную версию массой до 1 килограмма, но это, судя по всему, невозможно в нынешних реалиях, поэтому никто не настаивал на этом требовании.
Гораздо ценнее вся радиосистема, которая, наконец-то, унифицирует всю связь в вооружённых силах, а также радикально повысит её криптостойкость.
— Ничего страшного, — сказал Жириновский и перешёл к следующей модели.
Это «Вектор-Н», носимая радиостанция, с регулируемой выходной мощностью 10–25 Ватт, диапазоном частот от 1,5 до 512 МГц, передачей данных до 64 килобит в секунду, массой 8,3 килограммов и максимальной дальностью до 25 километров, а с ретрансляцией — от 50 километров и выше. Это основной тактический вариант, предполагающийся, как самый массовый в войсках.
Жириновский пощупал руками корпус из ударопрочного пластика, а затем понажимал на непонятные кнопки — это тоже цифровое устройство, с очень умными «мозгами».
— Мне нравится, как она смотрится, — произнёс он.
Ему вспомнилась тяжеленная Р-159, с которой он имел дело в Афгане — диапазон частот был от 30 до 70 МГц, модуля шифрования не было, а появился таковой только на следующей версии, названной Р-159М…
Владимир перешёл к следующей радиостанции, называемой «Вектор-Б» — это изделие для техники, с большей мощностью, но и большими габаритами. Регулируемая выходная мощность у неё в диапазоне 25–100 Ватт, диапазон частот — 1,5–3000 МГц, передача данных — 256 килобит в секунду, максимальная дальность — до 60 километров, но также она интегрируется с цифровыми системами новой военной техники и может служить ретранслятором для остальных радиостанций.
Жириновский поднял это устройство со стола и, по его ощущениям, оно имеет массу около 25–30 килограммов, что несущественно, учитывая, что это радиостанция для техники.
По соседству находится «Вектор-А», авиационная версия, но он выглядит совсем уж непонятно, так как видно его начинку, которую предполагается присоединить к самолёту или вертолёту.
А сразу после него видно стойку радиостанции «Вектор-К», то есть, корабельной версии, отличающейся от других версий большей мощностью, обязательной интеграцией с корабельной автоматической системой управления и возможностью подключения к лазерной связи.
— Это ладно… — сказал Жириновский. — Флотские разберутся. Что у нас дальше?