Страница 15 из 81
Глава 5
— Нет, ты, конечно, крут. Я даже спорить не буду. — я ещё раз попробовал равиоли Клетуса: — И кроме пасты Том-Ям… есть незаметный, но в тоже время очень проникновенный привкус. Он ещё оставляет такое смягчающее послевкусие в конце… Что это?
— Желе из куриного бульона.
— А… Вот эти штучки золотистые? Кстати, их уже не видно… Неужели растворилось?
— Я использовал особый порошковый вид желатина. Они начинают растворятся при температуре от сорока градусов. Естественно — на самих равиолях и вокруг них, температура гораздо выше. Но если честно, я даже не рассчитывал, что ты обратишь внимание на послевкусие.
— Ну, что поделать? Представь себе, но я тоже повар. И я всё ещё жду, когда ты попробуешь моё блюдо. — я указал на дымящуюся тарелку: — Кстати, ребята! Вы тоже можете присоединиться.
— И как это есть? — поинтересовался Клетус, с недоверием глядя на моих лангустинов в сливочном соусе.
— Берёте кусочек обжаренного багета. Обмакиваете в соус. И употребляете в прикуску с креветками.
— И этим ты собрался победить мои Мишленовские равиоли? — усмехнулся наглый бородач: — Знаешь… Я всё ещё сомневаюсь.
— Ох. — я подошёл и бесцеремонно вручил Клетусу корзинку с кусочками багета: — Пробуй и не раздражай меня!
На данный момент вся эта ситуация с кулинарной дуэлью больше походила на фарс. Клей, конечно, соревновался с другими поварами. Но зачастую это был не спор, а скорее — товарищеский матч. То есть, на кону стояло лишь хорошее настроение зрителей и самих поваров.
Да и стоит отметить, что в качестве визави в подобных матчах всегда выступали кулинары высшего разряда, за плечами которых было далеко не по одной Мишленовской звезде.
А тут… студент, которого выбрала бабушка. Как-то это унизительно. Прям совсем унизительно.
— Никогда не позволяй чужакам доминировать над своей кухней! — громогласно пробасил Шеф Ляузе в голове Клея: — Запомни — твоя кухня, это не просто твоё детище! Это ещё и твой способ самореализации. Ты хозяин своей кухни! Покажи своим визави, на что ты способен. А все лишние должны немедленно покинуть твою святую святых.
Маэстро и специалист высокой кухни был самым первым наставником, который заложил всю кулинарную базу в тогда ещё начинающего повара. Клей всегда отталкивался именно от знаний Шефа Ляузе. Тот за свою долгую жизнь успел открыть огромное количество ресторанов во всех уголках планеты. Да и в целом был общепринятым авторитетом кулинарного мира.
А ещё он утверждал, что до двадцати пяти лет — это не повар, а так… Новичок-любитель. Ибо всё приходит с опытом.
Каждое тату на руках Клея — не что иное, как напоминание о своих ошибках. Они были цветными шрамами жизни.
И всё шло нормально. Не быстро… Но и не совсем уныло. Так, как должно идти.
Пока не пришёл этот белобрысый выскочка с чрезмерно уверенным взглядом.
Харитоновка… Клей ненавидел эту академию больше всего на свете! Уж больно много родственников прошло через её жернова. Уж больно много легенд она породила.
Что такого в этой Харитоновке, чего не смогли бы дать «Ленточки» во Франции? Чем больше Клей на всё это смотрел, тем больше убеждал себя — выпускники Харитоновки не более, чем фанатики с промытыми мозгами! Они совершенно ничем не отличались от других поваров.
Те же знания. Та же основа. Та же практика на кухне ресторана.
Разве что, Харитоновка вся такая важная… Бессердечная! И чтобы туда попасть — надо не просто уметь готовить. Надо ещё унижаться перед Кланом Симоновых.
Никакие они там не таланты… Обычное сборище ослов, которым навешали на уши лапши о собственной важности, чтобы скрыть свою никчёмность.
Клей с недоверием подцепил тушку лангустина и внимательно её оглядел. Ничего выдающегося. Разве что — аромат… Да, вот он действительно пробуждал аппетит не хуже пасты Том-Ям. Ещё и макать кусок багета… Что за варворский метод употребления пищи?
— Ладно. — выдохнул Клей: — Приятного аппетита!
Обмакнув кусочек багета, главная звезда местного ресторана сделал первый укус, а затем отправил в рот лангустина.
Ни-че-го… Особенного…
БАМ!!!
Человекоподобный лангустин, ряженный в чёрный пиджак, нанёс Клею мощнейший удар кулаком. Шеф сделал двойное сальто в воздухе, а затем развалился на бетонном полу.
— Почему, Мистер Кошкин… Почему? Во имя чего вы… сопротивляетесь? — поинтересовался Агент Лангустин и подошёл к Клею. По щекам шефа ударили первые капли дождя: — Что вы делаете? Зачем… Зачем встаете? Зачем продолжаете драться? Неужели вы верите в какую-то миссию, или вам просто страшно признать, что студент может быть… сильнее вас? В чем же миссия, может быть, вы откроете? Это свобода, правда, может быть, мир, или вы… боретесь за любовь? Иллюзии, Мистер Кошкин, причуды восприятия. Хрупкие логические теории слабого повара, который отчаянно пытается оправдать свое существование — бесцельное и бессмысленное! Но они, Мистер Кошкин, как и Высшая Гастрономия, столь же искусственны. Только человек может выдумать скучное и безжизненное понятие — «любовь»! Вам пора это увидеть, Мистер Кошкин. Увидеть и понять! Вы не можете победить… Продолжать борьбу бессмысленно. Почему, Мистер Кошкин? Почему вы упорствуете?
— Потому что, это мой выбор… — выдохнул Клей и быстро поднялся на ноги.
— Ваше упорство вызывает лишь раздражение! — продолжал Агент Лангустин, вытащив из-за пояса кусочек поджаренного багета в виде пистолета «Пустынный Орёл»: — Глупо отрицать то, что существуют люди талантливее вас.
— Я готов смириться с тем, что не являюсь абсолютом. Готов даже смириться с тем, что всё ещё не получил медаль мэтра… Но то, что меня обойдёт студент из жалкого кружка сектантов…
— О! Я искренне верил, что вы любите свою бабушку.
— Обожаю! Она мой герой!
— Но… Она отдала двадцать лет жизни этому… Как вы выразились: «кружку сектантов». — Лангустин навёл хлебный ствол на Клея: — Признайте уже наконец… Харитоновка — кузня гениев и талантов!
— Нет.
Выстрел больно ударил по ушам. Мощнейший вкус сливочного соуса вперемешку с освежающим шпинатом и кислыми томатами черри сбил Клетуса с ног. Он вновь повалился на обломки кирпича и бетона, пытаясь изо всех сил не поддаться этому утончённому божественному послевкусию.