Страница 60 из 81
Глава 28 Бюрократия и коррупция
Чуть ранее, этим же днем. Покинув дом Элиаса, я почти бегом спустился вниз, где Сергей уже ждал с повозкой, покинув дом алхимика чуть раньше меня. Кобыла Буря, почуяв мою спешку, беспокойно перебирала копытами по булыжнику.
— В городскую администрацию, — коротко бросил я, запрыгивая на сиденье. — Нужно успеть до того, как чиновники разбегутся.
Сергей лишь кивнул, взял вожжи, и мы тронулись. Повозка с грохотом покатила по узким улочкам Квартала Алхимиков, вынырнула наверх на более широкую, выложенную плитняком дорогу, ведущую к административному ядру города, расположенному в нижних ярусах пирамидальной скалы. Мы миновали площадь Трёх Башен, где толпились авантюристы у здания своей гильдии, и свернули под массивную каменную арку, обозначавшую вход в лабиринт бюрократии.
Здание городской администрации было не таким монументальным, как дворец, но внушало свой вид подавляющего порядка. Оно было сложено из того же серого камня, что и весь город, но здесь не было ни вывесок, ни украшений: только строгие прямоугольники окон, высокие двери и бесконечные очереди людей внутри у многочисленных стоек на первом этаже. Воздух пах пылью, чернилами, потом и терпением.
Я соскочил с повозки, оставив Сергея караулить Бурю с повозкой, и протиснулся сквозь толпу к одной из внутренних лестниц. Марк Серов, писарь, с которым я уже имел дело при покупке хутора, сидел в кабинете на втором этаже.
Марк, сухопарый мужчина лет сорока с вечно усталым выражением лица и очками на кончике носа, поднял глаза от кипы бумаг.
— Опять вы, — произнёс он без особой радости, но и без враждебности, кукую проявлял к обычным посетителям, в его голосе прозвучала лишь профессиональная усталость человека, который уже всё видел. — Громов, да? По хутору Ерёмы.
— Точно, уже хутору Громова — кивнул я, закрывая за собой дверь. — И снова по делу. На сей раз: регистрация ремесленного предприятия. Кузница. «Алая Подкова».
Марк отложил перо, снял очки и протёр глаза.
— Регистрация кузницы… это к стойке номер семь, на первом. Там возьмут заявление, потом его передадут на проверку в гильдию кузнецов для подтверждения квалификации мастера, потом в налоговое управление для расчёта базового обложения, потом…
— Марк Фёдорович, — мягко, но настойчиво перебил я его. — У меня нет времени на всю эту кадриль: кузня уже работает, уже есть заказы, уже идёт производство. Промедление чревато… осложнениями. Я знаю, что ваша сфера — земельные вопросы. Но также знаю, что у вас есть знакомые в смежных отделах. И что иногда регламент… допускает ускорение процедуры за счёт инициативы и целевого внимания ответственного лица.
Я не стал кривить душой. В этом мире, как и в любом другом, где бюрократия пустила корни, бумага двигалась со скоростью, пропорциональной звону монет. Без «целевого внимания» моё заявление могло бродить по инстанциям неделями, могло затеряться, могло «случайно» оказаться в самом низу стопки. А тем временем Василий уже продавал новые партии перстней, и, если бы вдруг кто-то поинтересовался их происхождением, отсутствие регистрации у кузни стало бы отличным крючком, на который можно было бы поймать и меня, и Элиаса.
Марк Серов посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Он видел перед собой не взрослого, опытного мастера, а подростка. Но в моих глазах не было детской наивности или нервозности. Был расчёт, понимание правил игры и готовность в них играть.
Он вздохнул: долгим, шумным выдохом, в котором слышалась капитуляция перед неизбежным и лёгкое презрение к системе, частью которой он сам и являлся.
— Название? — спросил он, снова надевая очки и беря чистый бланк.
— «Алая Подкова». Ремесленная мастерская: кузнечное дело, металлообработка, артефакторика в перспективе.
— Месторасположение?
— Бывший хутор Ерёмы, ныне хутор Громова за южными полями, у лесной границы.
— Владелец и ответственный мастер?
— Яр Громов. Я.
Немного удивившись и прервавшись, он все же продолжил что-то быстро записывал каллиграфическим, убористым почерком.
— Гильдия кузнецов… вам нужно будет предоставить их заключение. У вас есть?
— Нет. Но есть готовая продукция, которую можно представить в качестве подтверждения квалификации. И есть возможность достать рекомендацию от нескольких купцов, в том числе от нашего общего знакомого и, вероятно, от кузнеца Ивана Молота. Могу занести позже.
Марк вздохнул и кивнул.
— Ладно. Для начала сойдет, зарегистрируем так на честном слове, но рекомендации придется донести в течении недели, и я серьезно. Налоговая ставка для новой ремесленной мастерски в первый год — три серебряных в месяц, плюс два процента с оборота, отчитываетесь ежеквартально. Вступительный взнос в реестр — пять серебряных. Итого на сейчас — восемь.
Я отсчитал нужную сумму из кошелька, плюс две в качестве благодарности за хлопоты чиновника. Монеты мягко звякнули, ложась на дерево стола. Звук был красноречивее любых слов.
Марк взял деньги, не считая (опытным взглядом оценил сумму) и положил их в выдвижной ящик стола с глухим стуком. Затем он взял несколько печатей, одну за другой приложил к почти готовому документу, что-то записал в толстый реестр у себя на столе.
— Вот, — он протянул мне пергамент с ещё влажными оттисками печатей. — Свидетельство о внесении в реестр ремесленных предприятий города Аргонис. Временное. Окончательное получите после проверки гильдией кузнецов, но оно вам уже позволяет легально работать и продавать продукцию. Не забудьте вовремя подать первый отчёт.
Я взял документ. Бумага была плотной, официальной. Запах свежих чернил и сургуча.
— Ещё один вопрос, уважаемый Марк, — сказал я, опуская свидетельство в сумку. — Королевская Гильдия Артефактов: мне нужно с ними связаться по вопросу регистрации деятельности.
Писарь нахмурился.
— Это уже совсем другая история и совсем другой уровень. Туда просто так не попасть. Нужно подавать прошение через канцелярию, ждать вызова… Это может занять месяц, а то и больше.
— Можно ли как-то… ускорить? Оставить запрос через знакомого чиновника? Договориться о предварительной дате приёма?
Марк снова посмотрел на меня, и в его взгляде появилось что-то вроде удивлённого уважения. Этот пацан не просто давал взятки, он мыслил стратегически, словно понимая структуру власти.