Великий Кузнец 4

Глава 27 Ночная тревога

Дом капитана Дорна стоял в тихом, ухоженном квартале недалеко от казарм стражников, но отделённый от них стеной из вековых лип и каштанов. Это был не дворец, но добротное, двухэтажное кирпичное строение под тёмно-красной черепичной крышей, с резными деревянными ставнями на окнах и небольшим палисадником, где летом цвели розы и лаванда, а сейчас, в июле, стояли кусты с тяжёлыми и спелыми ягодами смородины. В нём пахло теплом, деревом, воском для полов и легким ароматом корицы, который всегда витал на кухне благодаря стараниям хозяйки.

В ту ночь в доме царила глубокая, мирная тишина, нарушаемая лишь равномерным дыханием спящих. Капитан стражи спал на втором этаже, в просторной спальне с дубовыми балками на потолке. Его сон, как и всё в нём, был дисциплинированным и чутким: даже в забытьи часть сознания оставалась настороже, отслеживая привычные ночные звуки дома: скрип половиц, завывание ветра в трубе, тиканье маятника старинных часов в гостиной. Рядом, уткнувшись лицом в его плечо, спала его жена, Элеонора. Женщина лет сорока, с мягкими, ещё сохранившими юность чертами лица и каштановыми волосами, заплетенными на ночь в длинную косу. Её сон был глубже и безмятежнее, как и положено обычному человеку, все-таки она не отслужила среди стражников пару десятков лет.

В соседних комнатах спали их дети: старшая дочь Лидия, тринадцати лет, уже почти взрослая барышня, увлекающаяся историей и вышивкой; сын Марк, двенадцати лет, мечтавший пойти по стопам отца в стражу, но пока что больше увлекавшийся устройством хитрых ловушек для кошек и сбором гербария; и младшая, Катерина, десяти лет, чья комната была завалена куклами, мелками и любимыми книгами сказок. На том же этаже, в маленькой, но уютной комнатке под самой крышей, спала миссис Агата — пожилая, строгая, но бесконечно преданная семье гувернантка, бывшая когда-то няней и учительницей самого хозяина этого дома в детстве.

И эту идиллию разорвал стук.

Не звонок, не осторожное постукивание, а громкий, властный, настойчивый стук кулаком или скорее даже эфесом меча в дубовую дверь на первом этаже. Звук был таким резким и чуждым ночной тишине, что дом, казалось, вздрогнул целиком.

Муж открыл глаза мгновенно, ещё до того, как сознание полностью вернулось к нему. В его серых, стальных глазах не было ни сонливости, ни растерянности: лишь мгновенная и холодная собранность. Он уже сидел на кровати, когда Элеонора, вздрогнув, проснулась от его движения.

— Адриан? — её голос был сонным и испуганным.

— Всё в порядке, — сказал он тихо, но твёрдо, положив на её плечо успокаивающую руку.

Его слух уже анализировал стук: это было что-то срочное, экстренное. Он уже встал, его движения были быстрыми, точными, без единого лишнего жеста. Адриан Дорн натянул простые штаны и рубаху из грубого льна, лежавшие на стуле, затем снял с вешалки свой тёмно-синий мундир капитана, уже с пристёгнутыми золотыми пуговицами и эполетами. Он не стал зажигать свечу: звёздный свет, пробивавшийся сквозь ставни, был ему достаточен.

За дверью спальни уже слышались испуганные голоса. Лидия окликнула отца вопросом. Марк, судя по звукам, уже выскочил в коридор, готовый, вероятно, защищать дом с кочергой в руках. Катерина тихо плакала.

— Лидия, Марк, успокойте сестру, — голос отца прозвучал спокойно, но так, что его было слышно даже через дверь. — Всё под контролем. Это ко мне.

Он вышел в коридор, уже застёгивая мундир. Лидия, в ночной рубашке и накинутом поверх халате, стояла у двери комнаты Кати, обнимая плачущую сестру. Марк, бледный, но с горящими глазами, действительно сжимал в руке кочергу.

— Папа, что случилось?

— Служебные дела, сын. Ничего страшного. Верни кочергу на место и помоги сестрам, — Адриан положил руку ему на плечо, и это простое прикосновение, полное уверенности, заставило мальчика выпрямиться и кивнуть.

Внизу, в прихожей, уже горела лампа. Её зажгла миссис Агата, стоявшая у подножия лестницы в плотном шерстяном пледу, накинутом поверх ночной сорочки. Её морщинистое лицо было строгим и обеспокоенным.

— Господин…

— Побудьте с детьми, миссис Агата, — попросил он, спускаясь. — Я разберусь.

Стук повторился: уже более нетерпеливый.

Дорн подошёл к двери, не отодвигая тяжёлые засовы сразу.

— Кто там? Назовите себя.

— Капитан! Это лейтенант Вернер! — голос за дверью был молодым, сдавленным от волнения, почти срывающимся.

Адриан узнал его: тот самый ретивый лейтенант, что вёл допрос Корвина сегодня днём. По звуку голоса было ясно: дело плохо.

Капитан отодвинул засовы и распахнул дверь.

На пороге, в круге жёлтого света от фонаря, который держал один из двух рядовых стражников, стоял лейтенант Вернер. Его лицо, обычно самоуверенное и подтянутое, было бледным как мел, на лбу и висках блестел пот, несмотря на ночную прохладу. Его мундир был расстёгнут, а волосы в беспорядке. В глазах читалась откровенная, почти паническая растерянность.

— Капитан Дорн, вы нужны немедленно… В Темнице… — он задыхался.

— Говори чётко, лейтенант. Что случилось? — голос Адриана был как льдина, отрезвляюще своим холодом.

— Полчаса назад… Кто-то проник… В подземную тюрьму… — Вернер сделал глоток воздуха, стараясь взять себя в руки под тяжёлым взглядом начальника. — Они… он… усыпил с десяток стражников на постах у входа и по главному коридору. Симптомы как от сильного снотворного или парализующего газа. Потом… отпер все камеры. Механические замки как-то были вскрыты, магические печати на дверях общих камер не сработали, будто их и не было вовсе!

Адриан слушал, не меняя выражения лица, но его разум уже работал со скоростью пущенной стрелы. Проникновение в самую охраняемую тюрьму королевства. Массовый усыпление стражи. Вскрытие замков. Цель?

— Заключённые? — спросил он коротко.

— Все, кто мог ходить, пытаются сбежать! — выпалил Вернер. — В подземных коридорах и снаружи внутри периметра хаос! Дежурный резерв уже брошен на удержание, мы подняли по тревоге соседние участки, стянули свободные силы… Капитаны Горский и Вельт также подняли своих людей. Но там… Там почти сотня узников в этом крыле, включая ту самую банду «Ворона»! Мы пытаемся заблокировать выходы, но они ломятся толпой, дерутся чем попало… Полгорода уже на ушах, жители близлежащих кварталов просыпаются от шума!