Великий Кузнец 4

Глава 25 Таков закон

Элиас, разумеется, не отказал. Он лишь кивнул, его глаза на мгновение блеснули тем самым любопытством учёного, которого заинтересовала новая задача.

— Разумно, — произнёс он, поднимаясь из-за стола и направляясь к одному из многочисленных шкафов, уходящих в потёмки под самым потолком. — Брать вершину, не исследовав основание — верный путь к катастрофе. Особенно в магии. Земля и вода… фундаментальные стихии, такие же, но и отличные от огня и воздуха. Каждая из них требует иного восприятия. Хотя мы теперь и знаем, что огонь — это составная стихия, но сути дело не меняет…

Он не стал рыться наугад. Его длинные, сухие пальцы с лёгкостью скользили по корешкам, будто он помнил расположение каждой книги в этом хаосе. Через пару минут он вернулся к столу, держа в руках два не слишком толстых тома.

Первый он положил передо мной. Переплёт был из грубой, почти шершавой кожи тёмно-коричневого цвета, украшенный простым тиснёным орнаментом из переплетающихся корней и камней. Название, выведенное выцветшими серебряными чернилами, гласило: «О дыхании камня и покое земли: первые шаги для одухотворённого ума».

— Основание геомантии, — пояснил Элиас. — Старый труд, но один из самых ясных. Автор, маг по имени Торвальд Рагнарссон, был практиком, а не теоретиком. Он учит не поднимать горы, а слушать, что говорит тебе камень под ногами. Чувствовать его плотность, возраст, память и даже состав. Без этого любой заговор земли будет грубым и опасным насилием.

Вторую книгу он положил рядом. Её переплёт был из синеватой, гладкой кожи, напоминавшей поверхность спокойного озера. Орнамент — струйки и волны. Название: «Ручьи и родники: введение в акватику для сухопутных».

— А это базовые принципы гидромантии. Автор, судя по стилю, последовательница школы Севера. Акцент на текучести, адаптивности, терпении. Вода не ломает препятствие, она его обтекает, или точит тысячелетиями. И всегда находит путь к своей цели. Принцип, полезный не только в магии.

Я взял обе книги. Они были тяжёлыми, плотными, пахли старым пергаментом, пылью и словно чем-то ещё: одна — неподвижным холодком глубины, другая — лёгкой сыростью ручья.

— Огромное спасибо, магистр Зольник, — сказал я искренне.

— Не стоит благодарности. Возвращай в целости, — он махнул рукой и принялся раскупоривать один из моих свёртков с чаем. — А пока… попробуем этот твой гостинец.

Мы заварили чай в простом глиняном чайнике, который Элиас поставил на небольшую жаровинку с тлеющим угольком. Аромат сушёных ягод и мяты быстро наполнил кабинет, смешиваясь с запахом старых книг и металла. Элиас налил по чашке. Напиток получился насыщенного янтарного цвета, с приятной, чуть терпкой кислинкой. Сергей остался стоять на страже, вежливо отказавшись от того чтобы присесть и попробовать чай вместе с нами.

Мы пили чай, беседуя о вчерашних событиях, о теории магии огня и льда, о том, как будет распространяться наш трактат. Элиас высказал осторожный оптимизм, но предупредил, что любое новое знание, особенно столь фундаментальное, встретит сопротивление. Я согласился. В этот момент уши людоволка отреагировали как антенны, вскоре в дверь кабинета старого алхимика постучали.

— Войдите, — сказал хозяин дома, даже не оборачиваясь.

Дверь открылась, и на пороге предстала знакомая фигура в тёмно-синем мундире с золотым шитьём: капитан Дорн. Он выглядел усталым, под очами его залегли тёмные тени, но осанка по-прежнему была безупречной, а взгляд острым и собранным. Он бегло окинул взглядом комнату, встретился глазами со мной и Сергеем, кивнул, а затем его взгляд устремился к Элиасу.

— Надеюсь, не помешал, учитель, — его голос, обычно твёрдый и командный, сейчас звучал с почтительной теплотой.

— Адриан, — Элиас жестом пригласил его войти. — Ты как нельзя кстати. Как раз пробуем новый чай. Присоединяйся.

Дорн вошёл, его взгляд скользнул по книгам, лежащим передо мной, но комментировать это он не стал.

— Спасибо, — сказал офицер, принимая из рук Элиаса наполненную чашку.

Он пригубил, оценивающе подержал вкус во рту и кивнул.

— Хорошо. Согревает и бодрит. То, что как раз и нужно в моём сегодняшнем графике.

Капитан сел, отпил ещё немного и вздохнул, будто сбрасывая с плеч часть груза.

— Я зашёл не только проведать старого друга и учителя, — начал он, ставя чашку на стол, лицо приняло официальное, деловое выражение. — Хотя и это тоже. Но есть служебный вопрос. После вчерашнего… инцидента, я счёл нужным освежить в памяти некоторые правовые аспекты, тем боле, что я буду обязан отразить в отчете так называемые «временные артефакты». В частности, я поднял законы и указы, касающиеся создания и оборота магических артефактов на территории королевства.

Элиас медленно отпил из своей чашки, его лицо оставалось спокойным, но в глазах появилась настороженность.

— И каковы выводы, капитан? — спросил он тихо.

Дорн выдохнул, его плечи слегка опустились. В его голосе прозвучала не искренняя досада, а скорее усталое принятие неизбежного.

— Выводы, увы, неутешительны. Я проверил все своды, подразделы, сноски и судебные прецеденты. Законодательство королевства в области артефакторики, хоть и архаичное, но вполне определённое. Если вкратце, то любое лицо, создающее магические предметы с целью их последующего отчуждения (продажи, обмена, дарения), либо создающее предметы, которые по своей природе могут быть отнесены к категории «оружия, доспехов или инструментов усиления», обязано зарегистрироваться в Королевской Гильдии Артефактов.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.

— Это влечёт за собой уплату вступительного взноса, ежегодной гильдейской пошлины, а также обязывает вести учёт создаваемых предметов с последующей уплатой соответствующего налога с оборота. Также необходимо предоставлять отчёты о деятельности. Исключений для… временных артефактов, или для предметов, представляющих собой нечто новое, закон не предусматривает. Если это магический предмет, созданный руками человека ил любой другой расой и несущий в себе активное или пассивное зачарование — он подпадает под регулирование. Таков закон.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Даже Сергей у двери насторожился, уловив напряжение.

Элиас не спешил с ответом. Он спокойно допил свой чай, поставил чашку на блюдце с мягким звяканьем. Затем он откинулся в кресле, сложил пальцы перед собой и устремил на капитана свой проницательный взгляд. Не на меня, а именно на Дорна.