Страница 22 из 28
Следующие несколько дней выдались довольно тяжелыми, хотел побольше заработать, опять брал заказы минимум до трех ночи, когда возвращался, Соколовская уже спала, но ничего, нам полезно поскучать друг по другу. Во вторник купил ей ромашки, на этот раз она была дома и вроде даже обрадовалась, смотрела на меня с теплотой, поцеловала в щеку. А ночью не только в щеку. Потом мы немного повалялись и я снова отправился к себе. Мне кажется, Машка все равно какая-то беспокойная, немного дерганая, хотел на следующий день приехать пораньше, но подвернулась поездка в Тверь, ласточке требуется замена масла, мне нужны бабки. Зато сегодня решил закончить ближе к девяти, охренел от того, что Соколовская даже спросила, не хочу ли я есть и покормила супом. Машка не ест лапшу, значит готовила специально для меня. Пока она такая тихая, опять люблю ее, как раньше, после чая с творожным пирогом, особенно. И правда, пока молчит— идеальная женщина.
— Леш, — говорит протяжно и смотрит почему-то очень испугано, — я хотела с тобой поговорить.
Ну начинается! Машка, не порть нашу идиллию! После фразы: нам надо поговорить у нас случаются самые жесткие конфликты.
— Может не надо? — я тяну руку к ее затылку и припечатываю ее лицом к своей голой груди, чтобы закрыть ей рот на всякий случай.
— Мне дышать нечем! — сопит Соколовская, я грустно вздыхаю и отпускаю ее.
— Что бы не произошло, больше не плюйся! И да поможет нам Бог! — слышу, что Машка улыбается. Ура! Магия снова работает.
— Лёш, — опять эти невинные глаза, — Возвращайся в кровать…
— А я по-твоему сейчас где?
— Не только сейчас, а вообще…
— Маш…
— Просто это жутко унизительного, — Соколовская морщится, — Когда я постанываю в твои приоткрытые губы, шепчу тебе на ухо всякие грязные вещи, затем эти грязные вещи ты со мной делаешь, а потом ты просто уходишь… Я согласна, что, чем меньше мы трогаем друг друга, тем спокойнее живем, но кровать это наше единственное место для перемирия. Возвращайся…
— Я же храплю, — говорю недовольно.
— В последнее время, не храпишь, — Машка водит пальцами по моему плечу.
— А если захрапю, опять отправишь меня на диван? — смотрю на нее обиженно.
— Не отправлю, прости, я была не права, — она целует меня в губы.
Меня смущает такая ласковость, ничем хорошим это не заканчивается. Но ее фразы, что она со мной согласна и она была не правда, очень радуют слух. Как же мне не хочется возвращаться в эту кровать, кто бы знал! Моя лоховская натура такова, что Машка очень быстро берет меня в оборот и я всегда ей уступаю, лишь бы была довольна. Пока между нами есть дистанция, я просто ее люблю, когда никакой дистанции не будет, я опять долбанусь и помешаюсь на ней. А жить нормально мы все еще не можем.
— Ну, Леш, — капризно шепчет мне прямо в губы и лезет целоваться.
А руки этой хитрой жучки уже фиг пойми где. Ну ладно, Лёха, пока! Привет, Алеша!