Призыв к оружию

— Ты понял намёк? — спросила она. — Твои попытки бесполезны. То, что ты прибыл в сердце местной цивилизации — ничем тебе не поможет… Более того. То, что ты планируешь — координаты, гипербросок — это всё нельзя! Поверь мне!

— Это мы ещё посмотрим, — оскалился я в ответ.

Тем не менее, в местную столицу мы приплыли. Столица — достаточно крупный по местным меркам город, целых пять миллионов человек, как какой-нибудь региональный центр на Орхидее. Всего же в Великой Ромейской Республике, как я уже знал, проживало не менее пятиста миллионов человек — не самая маленькая из заброшенных планет, насколько я мог судить.

И ещё хрен знает сколько — оживших мертвецов за океаном.

На этот раз нас не встречали пышно, с помпой и торжественными речами. Флагман флота встал на причал на закрытой военной базе рядом с городом, где нас встречала толпа местных генералов и один очень важного рода человек в длинной мантии, стоявший в глубине толпы крепко бронированных в самую передовую броню центуриев.

Наверное, это был первый белокожий на планете, которого я видел. Сразу видно — какой-то очень древний, очень редкий и таинственный род.

И боялся этот род нас, пришедших с небес, очень сильно. Ещё бы. Наверняка им уже сообщили о том, что мы сделали с флотом шерданов.

— Мы приветствуем небожителей, посетивших скромную планету Геспериду, — сказал он.

На чистейшем имперском языке. С лёгким акцентом, с небольшими отличиями в окончаниях — примерно так разговаривают на видео тысячелетней давности.

Название планеты уже встречалось мне пару раз в старинной литературе. В основном же никто, конечно, по имени планету не называл.

— Приветствуем и вас, — кивнул я. — Кому обязан?

— Верховный Консул Феодор Тридцатый из рода Желнин, — вздёрнул нос вельможа. — Один из трёх официальных правителей планеты. В соответствие с протоколом приёма небожителей, определённых кодексом Опсокополоса-Деева, мы предоставляем вам апартаменты и готовы к переговорам на высшем уровне. Однако заранее желаем уточнить — действителен ли протокол, действительно ли соглашение, и состоятся ли переговоры? Или же вы прибыли, дабы вынести нам ультиматум?

Вот так вот. Небожители, как, собственно, мы и подозревали — сравнительно-частые гости на этой планете. Всё верно, мы же уже видели те древние квадробластеры. То есть были все признаки того, что планета включена в межпланетную торговлю и кооперацию. И было бы странно, если бы правители этого мира не имеют к этому отношения.

Ну, когда не знаешь, что говорить — говори правду.

— Понятия не имею, о чём вы говорите. Что же до ультиматумов — да нет, пока не похоже на то, чтобы мне хотелось вам угражать. Симпатичная планета, нам понравилось.

Я посмотрел на Дашу, и она кивнула.

Вельможа пошептался с кем-то из своих соседей и продолжил.

— Признаться, нам впервые попадаются небожители, кои способности сопоставимы с богами нашего Пантеона. Мотус Потентиале… Ещё и столь мощный. Мы полагали, что данное свойство есть порок окраинных сообществ. Мы годами ищем таковых и помещаем в специальную школу. Мы полагали, что данное продиктовано соглашением, ведь… правильно?

— Правильно? — повторил я, не то спрашивая, не то соглашаясь с ними. — Что ж. Давайте мы будем считать, что мы прибыли для инспекции данной школы. О том, каковы наши реальные цели — вам знать не обязательно.

— Это вся ваша делегация? Механические люди прибыли с вами?

— Вся, — кивнул я, но Даша решила меня поправить:

— Вся делегация в столице.

И верно. Незачем им знать, что мы тут одни. Консул посоветовался с кем-то и снова кивнул.

— Знаю, что небожителям тоже нужен отдых, — сказал он и сухо улыбнулся. — Мы рады предоставить вам обитель на время визита. Вы примите нас, как только посчитаете удобным. Кстати, когда вы отбываете?

— Как только — так сразу, — многозначительно отвечал я, усаживаясь в вип-салон бронированного трамвая.

Да уж, самим бы знать — когда.

— Запланируйте также обязательную поездку в обсерваторию, — сказал я сопровождавшим нам лакеям. — Хочу посмотреть, как обстоит дело с местной наукой.

— Простите, сиятельный… Где? — как-то неприятно вздрогнув, отозвался лакей. — С какой наукой?

— Астрономической. Телескопы?

Лакей тут же вытаращил глаза. Отбежал куда-то по салону к своим, зашептался, а затем вернулся к нам.

— Мы полагаем, что вы… что небо запретило нам смотреть на звёзды пристальнее, нежели позволяет нам простая подзорная труба.

— И когда это, позвольте спросить? — уточнил я.

— Ещё много тысяч лет назад! — воскликнул лакей. — Под страхом небесной кары. Земным — земное, небесным жителям — небесное, так говорилось всегда.

М-да. Приплыли.

Нет астрономии. Совсем нет. Ни капли.

Вот примерно тогда-то я и впервые задумался, а не обратиться ли мне за помощью одной знакомой кондукторши из трамвая.

И вот примерно так я и пришёл к совершению, пожалуй, одной из самых больших ошибок в своей биографии.

Хотя… был ли у меня выбор?