Страница 19 из 26
— Платья? — переспрашиваю в прищуре.
— Платья, — уверяет серьёзно. — По поводу тебя, Вадим, вопросов не должно возникнуть даже у папы, а вот длина моего подъюбника может его порядком и покоробить..., — смеётся громко и чисто.
— Пошли уже, Тихоня, а то утащу на руках в машину! — прикрикиваю для дела, лаская ладонью её щеку и отвечаю зеркально на губы, изогнутые в широкой улыбке.
— Пошли, — вцепляется в мои пальцы, при развороте на пятках.
— Но, «да» я тебе ещё до первого раза...
Прохожу подушечками по кольцу на её безымянном, дополняя в унисон:
— Сказала.
— Да, — шепчет осекаясь и опять нервно сглатывает.
Прослеживаю на выдохе за очередной бурной реакцией и прошу, забегая на будущее:
— Повторяй мне об этом почаще.
Зал для росписи. Две двери параллельно друг другу. Регистратор у стола. Время, идущее в обратную сторону.
Девушка, склонившаяся на журналами и актами, уже дважды цокает язычком, демонстративно отстукивая ручкой по циферблату своих тонких часов. До окончания времени регистрации чуть больше пяти минут, а моя невеста так ещё и не вышла из-за своей двери в регистрационную залу.
— Может её поторопить? — приподнимает блондинка бровь, искривляя улыбку.
Только собираюсь заявить, что подожду ещё пару минут к минувшим десяти, как боковым вижу, что дверь открывается.
Оборачиваюсь, чтобы рассмотреть лучше, и сам зависаю над этой нереально гармоничной картинкой.
Она стоит до безобразия красивая и соответствует себе без привычной для взгляда фальши, рисованности, жеманности.
Прямые тёмные волосы покрыты прозрачной белой вуалью. Длинная шея, красивые плечи — открыты. От груди и до талии ребра стягивает белый корсет. Далее начинается пышная юбка... Так, резко начинается, что машинально заканчиваются, оголяя на бедре кружевную повязку и длинные, стройные ноги.
В руках у Тихони зажат белый букет, а голени заканчиваются белыми спортивными носками и знакомыми кедами.
Улыбаюсь, созерцая всё разом, а она пожимает плечами и выпаливает растерянно:
— Вадим, кажется, я забыла заказать туфли...
— На твой ответ это повлияет? — продолжаю улыбаться, совершая шаги навстречу.
Отчаянно крутит головой, опровергая мои сомнения.
— Тогда начинаем, только более кратко, — обращаюсь к поднявшейся регистратору. — Время, Лерочка…
И блондинка начинает свою строгую речь, цитируя привычный регламент.
—...я обещаю, стать для тебя, Тихоня, самым любящим мужем, — озвучиваю, вместо банального «да» на которое только и осталось дозволенного нам времени. Держу её дрожащую ладонь в своих; смотрю в трепещущие глаза, переполненные слезами. — Я обещаю беречь твоё спокойствие и ежедневно окружать тебя лаской и нежностью, которой ты так достойна. Я обещаю стать твоей крепостью и защитить от всех нападок извне, как тебя, так и всё новое поколение, когда ты решишься подарить мне наследников. И обещаю не забывать и не принижать значения того, чем ты пожертвовала ради нашего совместного будущего.
— А я обещаю любить тебя ещё сильнее, Вадим, — выводит она, ощутимо стуча зубами. — Я обещаю быть рядом. Всегда. И обещаю не обещать того, что не выполню, а говорить только правду...!
— Я могу продолжить? — для вида откашливается блондинка по ту сторону стола, призывая нас обоих к вниманию. — Замечательно! Объявляю вас мужем и женой. Обменяйтесь кольцами, подпишите здесь, — торкает пальцем, — И здесь, а уж после можете поздравить друг друга первым супружеским поцелуем!
Подаю ручку в дрожащие тонкие пальцы, позволяя ей сделать этот шаг первой. Кивает. Сжимает в руке холодный металлический корпус, присаживается и ставит в нужныз местах короткие подписи.
Помогаю подняться, не отрывая от неё восхищённого взгляда. Забираю ручку, а левой скрепляю пальцы. И только так, нагибаюсь для росписи, фиксируя на строке рядом с её свои высокие и размашистые.
— Кольца! — морально пинает нас регистратор.
Забираю с небольшого подноса то, что поменьше и плавно фиксирую на безымянном пальце литое перед тем, что отделано чистейшим камнем.
Замираю, когда тонкие женские пальцы двумя руками, чтобы не уронить золотой ободок, крепко вцепляются в моё кольцо. Протягиваю руку, и она, не дыша, скользит металлом по фаланге безымянного пальца, доводя кольцо до самого основания.
Глубоко вдыхает, часто хлопая глазками. Смотрит на свою руку, на мою, вновь в глаза.
— В-с-ё...? — выпускает изо рта едва не по буквам.
— Всё, Тихоня, — прижимаю к своему сердцу, приподнимая свободной рукой прозрачную фату. — Теперь ты официально моя, — целую все участки кожи, которые попадаются на пути к дрожащим губам. — Теперь ты Громова, а не Тихвинская..., — шепчу, проваливаясь в эту знаковую фразу морально. Вторгаюсь в её податливый рот языком, клеймлю новым статусом.
— Вас сфотографировать?! — отвлекает беспрекословным тоном от поцелуя сотрудница ЗАГСа. — Я, конечно, всё понимаю, Вадим Сергеевич, но сами говорите, время!
— Спасибо за всё, — киваю, не разлепляя объятий с избранницей. — Мы сами.
— Свидетельство и паспорта, — тянет девушка ко мне руку искривлённой улыбкой.
— Видео снимать будешь? — тихо уточняю у той, что сейчас куда важнее всего бардака в этом мире.
— Нет, — мотает фатой на своей голове. — Скажем всем лично.
— Тогда..., — передаю в женские руки документы и подхватываю на руки исходящую смехом.
Платье топорщится, открывая бельё, которое она не забыла купить в отличие от туфель. Прикрываю женскую наготу широко расправленной пятернёй, как могу, слыша извинительный смешок возле уха:
— Прости, я упустила из вида эту традицию при выборе длины платья...
— К сожалению, Лерочка, я не дам тебе возможности в следующий раз это исправить, — заверяю серьёзно.
— А мне и не надо, — тормошит она в воздухе ногами, задирая из-под руки ткань своего короткого платья. — Пусть тебе все завидуют, Громов, — обнимает, смеясь, и утыкается в шею влажными поцелуями, пока я пытаюсь пробраться с ней к выходу, сквозь заходящих гостей на следующую регистрацию.
— Пусть завидуют, — подтверждаю смешком. — Я тебя люблю, Лер. И тебе действительно идёт это всё. И кеды. И платье.
— И ты, — фыркает звучно, сквозь нарастающий гул.
— И я. Без сомнения. Осталось только убедить в этом твоих родителей.