Страница 46 из 83
Глава 31. Марк
Семь дней.
Ровно семь грёбаных дней мы не видели Варю.
Каждый день тянулся, как чёртов кошмар, из которого невозможно проснуться.
Ворон слетал с катушек, взрывался по несколько раз на дню, готов был разнести город к
чертям.
Но мне нельзя было терять контроль. От этого зависело слишком многое.
Мои люди рыскали по городу и области, как загнанные ищейки, переворачивали каждый камень.
Искали каждого, кто хоть как-то мог быть причастен. Но хреново было другое. Мы не знали,
кто именно хотел навредить Варе. Царев оставил много союзников, но ещё больше врагов.
Нотариус, у которого я встретил Варю, пропал.
Исчез.
Как будто его никогда и не было. А он был единственной зацепкой. Тонкой нитью, ведущей к
тем, кого я собирался разорвать на куски. Тем, кто посмел угрожать ей.
К чёрту это долбаное ожидание. К чёрту эту тупую игру.
— Всех! — Ворон сжал кулаки, сжавшись в зверя, готового рвать и убивать.
— Нужно просто убить всех, и нахуй это ожидание, Мрак!
Я промолчал, стиснув зубы, но Ворон не успокоился.
— У меня уже мозг и яйца пухнут! — он развёл руками, словно требовал от меня ответа. — Я
соскучился, блядь!
Его голос дрожал. Не от слабости.
От злости. От безумного, чёртового желания вернуть её.
— Думаешь, мне легче? — я глухо зарычал. Ворон сжал челюсти, но в глазах читалось отчаяние.
— Тогда какого хрена мы ждём?!
Я выдохнул, осторожно подбирая слова.
— Ты думаешь, я не хочу раскурочить этот город?
— Так сделай это!
— Но мы не знаем, кого крушить, Ворон! — я резко развернулся к нему.
— Если бы знали, они бы уже лежали в земле.
Где их искать? Где найти тех, кто хочет навредить Варе?
Слишком много врагов. Слишком много теней, прячущихся в углу.
Я провёл рукой по лицу, сдерживая ярость, которая скреблась внутри.
— Должен быть кто-то, кто знает, кто стоит за этим.
Ворон вздохнул, резко выдохнул через нос.
— Мы ищем среди живых.
Я вскинул на него взгляд.
— А если ответы у мёртвых?
Тишина.
Зловещая, давящая.
— Ты про тех, кого мы уже… — Ворон замер, его голос стал ниже, глухим, почти срывистым.
Я кивнул, глядя прямо перед собой, хотя перед глазами всплывали лица. Тех, кто уже под
землёй. Тех, кто мог оставить за собой что-то незавершённое.
— Да.
Ворон медленно выдохнул.
— Думаешь, кто-то из тех, кого мы… или сам Царев?
Я напрягся, стиснув зубы. Его имя до сих пор отдавалось глухим эхом в каждом нашем шаге. Он
оставил за собой тени, следы, шрамы на этом городе. А теперь, похоже, его призраки
вернулись.
— Всё возможно, брат, — я размышлял вслух, стараясь удержаться от желания разнести
что-нибудь к чёртовой матери.
— Нужно проверить, не вернулся ли кто-то из тех, кто пересекал нам или Цареву путь.
Кто-то, кому есть за что мстить. Кто-то, кто решил, что Варя — наша слабость.
— Все? — Ворон выгнул бровь, хотя в голосе не было удивления.
Этот список мог быть длинным. Чертовски длинным. Но мне было плевать. Я медленно поднял на
него взгляд.
— Всех.
Ворон кивнул, коротко, почти незаметно.
И я понял, что он точно так же, как и я, готов перевернуть этот город с ног на голову.
— Может… — голос Ворона дрогнул, что бывало с ним чертовски редко.
Я вскинул на него взгляд.
— Хотя бы позвоним?
Он провёл рукой по затылку, явно разрываясь между злостью и тревогой.
— Узнаем, как она.
Он выглядел так, будто сам себе не верил, что вообще предлагает это.
— Засранка, сто процентов не ест!
Я плотнее сжал зубы.
Блядь.
Он был прав.
Я её знал.
Если она разозлилась, если её заперли — она скорее будет ходить по дому, шатаясь от голода,
но хрен что возьмёт со стола.
— Вот увидишь, — Ворон уже говорил тише, хриплее. — Заберём её от Зирова — как тростинку.
Его пальцы скользнули по виску, он был на грани. Я чувствовал это.
Но если Ворон сейчас сдастся, если сорвётся и полезет в пекло — мы всё проебём.
— Не сейчас. — Я выдохнул.
Ворон метнул в меня злой взгляд.
— Почему, блядь?!
— Потому что сейчас мы звоним — а завтра уже будем у Кита. Я сам уже еле выдерживаю.
Я чувствовал, как у него сжались кулаки. Но он промолчал. Потому что, как бы ни горело
внутри — он тоже это понимал.
После той ночи, когда мы клеймили Варю. После того, как взяли её вдвоём.
Всё изменилось.
Мы изменились.
Было ли это неизбежно? Может, мы давно к этому шли, даже если не хотели признаться себе. Но
стоило разрушить последнюю границу, как назад пути уже не осталось.
Мы запечатлели её на своей коже, в своих мыслях, в своём сознании. Каждый стон. Каждый
изгиб её тела. Каждое “пожалуйста”, что срывалось с её губ.
Варя теперь не просто принадлежала нам.
Мы принадлежали ей.