Страница 56 из 77
Хотя Мангуст делал вид, что ему все это противно, но я заметил, что он с интересом изучает процесс эволюции инопланетной расы, представленный на этой инсталляции.
На стенах бушевала иная форма искусства: живые картины, обрамлённые металлическими выступами, словно рёбрами. В них пульсировали органические жидкости, создавая сложные цветовые переходы и образы, трансформирующиеся из одной биологической структуры в другую. Они показывали роды, охоту, питание и смерть в микроскопическом масштабе. Зёрна генетической информации, увеличенные до размеров орбит, были представлены в этих витражах жизни, вплетаясь в хронику неизвестного мира.
После исторической экспозиции мы прошли в химическую лабораторию. Влажный воздух был насыщен невидимой пыльцой, которая превращала каждый вдох в мучение. Глаза слезились, затуманивая уже зыбкую грань между реальностью и иллюзией. Огромные капсулы с неопознанными формами жизни, источающими влажное тепло, медленно вибрировали.
В углах находились скрученные, как перепутанные космы волос, стеклянные трубы, сосуды и резервуары различных форм и размеров, из которых текли, капали и иногда прыскали неизвестные химические субстанции. Они соединялись биомеханическими магистралями, создавая уникальную сеть живых артерий, по которым распространялась жизненная энергия этой лаборатории.
— Старайся как можно меньше вдыхать этот воздух! — предупредил я Мангуста.
— Да я уж понял. Эта химическая каша может развернуть мой разум наизнанку и запихнуть его обратно не туда, — с умным видом ответил Мангуст.
Иногда биомеханические стены буквально дышали, втягивая в себя влажный воздух, насыщенный пыльцой, затем выделяя жгучий пар. Приборы, больше напоминавшие органы неведомого зверя, вибрировали и издавали собственные акустические волны, смешиваясь с хрустом застывшей в ужасе тишины.
На одном из стенных выступов, похожем на операционный стол, лежало полупрозрачное тело, пронизанное разноцветными кабелями, омываемое каким-то химическим раствором.
Когда мы проходили мимо стола с лежащим на нем существом, его глаза вдруг открылись и пронзили нас нечеловеческим взглядом. Через мгновение химический раствор вокруг гуманоида вскипел, и существо вскочило со стола, разрывая кабели, словно они были хрупкими нитями паутины. Кабели с треском лопались и слетали, оборванные концы шлангов выстреливали остатками химического раствора.
Существо вытянулось во весь рост, и теперь уже было ясно, что его пропорции не соответствуют человеческим. Слишком длинные конечности, изогнутые неправильно, слишком быстрые и резкие движения. Оно атаковало яростно и безжалостно, словно сам Стикс воплотился в этом извращенном теле.
Мы с Мангустом мгновенно среагировали. Я атаковал мутанта с фланга, нанося мощные удары клевцом, намереваясь вывести существо из равновесия. Мангуст же, как более проворный, пытался найти слабые места, быстро перемещаясь вокруг гуманоида и нанося частые резкие несильные удары.
С каждым движением борьба наполнялась все большей интенсивностью. Металлический дребезг сталкивался с нечеловеческой гибкостью и грубой силой.
В конце концов, наши выносливость и изобретательность одолели безумную силу биомеханической жизни, созданной в местной лаборатории. Перехитрив монстра очередным замахом, я зацепил вязкое плечо существа своим клевцом и развернул его, открывая путь для фатального удара Мангуста прямо в сердце монстра.
С животным рыком, перемешанным с эхом человеческой боли, существо упало. Воздух наполнился острым химическим запахом вытекающей жидкости. Мы с Мангустом, тяжело дыша, отошли назад, наблюдая, как полупрозрачное тело коллапсирует на полу, разлагаясь на глазах от потери живительного раствора.
— Если честно, ожидал большего. Ты видел, как он махал заготовками? С такими длинными ручищами можно было бы, ну ты понял! — сказал Мангуст, глядя на полупрозрачную массу геля, как она медленно растекалась на полу.
— Бляха муха, этот гель-мешок даже не успел нам рассказать, как он сюда попал. Я бы с удовольствием послушал! — сказал Мангуст, делая глоток из фляги с живцом.
— Как думаешь, при правильном освещении он бы выглядел как шедевр современного искусства в первом зале с инопланетными инсталляциями? — Мангуст склонил голову наискосок, словно старался понять подтекст космической абстракции.
— Слушай, — тихо произнёс Мангуст загадочным тоном, — можно попробовать собрать это желе в банку, возможно за этот кисель хорошо заплатит лаборатория стаба.
— В твоем рюкзаке и банка на такой случай есть? — удивился я.
— Нет конечно. Мы же находимся в инопланетной химической лаборатории, думаешь, здесь не найдем?
И мы начали искать подходящий сосуд для слаговского геля. Искать сосуд оказалось сложнее, чем предполагалось. Многие контейнеры были сломаны или слишком странны в своём устройстве, чтобы использовать их без понимания принципа работы.
Внезапно я услышал негромкое жужжание какого-то устройства. Подойдя ближе к одному из столов с оборудованием, я увидел серию круглых сосудов со светящимся синим веществом, наполовину выступающих из неизвестного слаговского аппарата. Я аккуратно выкрутил одну из ёмкостей. Устройство, словно поняв, что от него отнимают частичку, угрожающе зашумело, но я быстро перебросил пару проводов, успокаивая его.
Сосуд был идеален: изготовлен из прозрачного материала, устойчивого к химическому воздействию, с герметичной крышкой. Будто не ожидая такого скорого разрешения задачи, мы замерли на мгновение, поглощенные странным величием момента.
— Давай быстрее, — вывел меня из ступора Мангуст, уже где-то доставший что-то похожее на металлическое блюдо.
Мангуст набрал в сосуд слаговского геля и засунул его к себе в рюкзак. Затем мы покинули лабораторию, и вошли в зал с бассейном.