Страница 28 из 37
Но ещё сильнее Ченнинг боялся, что сам уничтожил то, что только начало зарождаться между ними.
Он проходил мимо закрытых лавок и машинально бросал взгляды на тёмные витрины. Ювелирные украшения, книги в дорогих переплётах, шёлковые ленты, фарфоровые безделушки — всё мелькало перед глазами, не задерживаясь в памяти.
За долгие часы он успел придумать десятки объяснений и отвергнуть каждое из них. Любое объяснение прозвучит как попытка оправдаться.
Он мог сказать, что хотел защитить её. Что опасался за задание. Что собирался держаться рядом и не позволил бы никому причинить ей вред. Всё это было правдой — и всё же не меняло главного.
Он солгал ей молчанием.
К рассвету Ченнинг понял лишь одно: он не может требовать от Айви немедленного прощения. Не может заставить её выслушать его или поверить новым обещаниям. Но он способен доказать поступками, что больше не станет скрывать от неё правду.
Если она позволит ему остаться рядом достаточно долго.
Когда над крышами Лютерана появился бледный утренний свет, Ченнинг вернулся в особняк Морвейнов.