Страница 59 из 83
За мной заезжает водитель Балкановых, и отвозит на учёбу. Рустам сообщил, что после учебы, лично меня заберёт. Машина уезжает, и я иду в сторону второго корпуса, где у меня сегодня первая пара. Дойти не получается. Горский перехватывает меня возле входа, и тащит куда-то. Я суматошно осматриваю студентов, которых мы пробегаем. К счастью никого знакомого для меня. Горскому ж вообще всё равно. Как только мы обходим здание, он прижимает меня к стене.
— Я скучал, — на выдохе говорит. Его взгляд полный страсти, огня, желания. — Еле дождался этого момента.
Его руки по бокам от меня. Он не дотрагивается до тела, но тепло его рук всё равно обжигает меня. Я плавлюсь, как сыр в микроволновке. Смотрю на его губы и сгораю, до тех пор, пока он не наклоняется и целует меня.
От его поцелуев тело горит, несмотря на слои ткани. Такое чувство, что он каждый раз проникает под новый слой кожи, и меняет меня на уровне ДНК. Его ДНК смешивается с моим, и до неузнаваемости меняет. Больше нет серой мышки, он стёр её подчистую, окрылил и сделал своим одуваном.
— Малыш, — задыхаясь от поцелуя, шепчет мне в губы, — С ума чуть не сошел, переживал сильно.
— Прости, знаю. Я тоже скучала. Очень.
Глажу рукой по его щеке. Сегодня на лице у него небольшая щетина, которая только что при поцелуе царапала мою кожу. Это так.. Волнительно, что ли. У Матвея всегда гладкая кожа. А вот сегодня он тоже как будто другой. Теперь в его глазах я вижу какие-то новые эмоции. Раньше их не было. И эти эмоции они не о любви и нежности. Это что-то другое. Более страшное.
— Ты сегодня другая, — глядя, шепчет Матвей. Его голос такой тихий и интимный, что меня в очередной раз дрожью пробирает. — И пахнешь, как-то по-другому. Слишком сладко, малыш.
— Тебе не нравится? — нервно сглотнув, спрашиваю.
— Наоборот. Через чур сильно. Я думал сильнее уже невозможно. Оказывается, может..
Он наклоняется к моей шее, и проводит по ней своим шершавым языком. Лижет и лижет её. Ноги мои трясутся, и если б Матвей не придерживал меня, я бы обязательно рухнула. Глаза мои закрыты, а голова запрокинута, давая полную власть Матвею. Он не наглеет, руками не трогает. Лишь сдвигает их в районе бедра и прижимает к стене сильнее.
У соблазна есть запах. У похоти есть запах. У моего помутнения есть запах. И этот запах демонический, со вкусом боли и горечи. Это запах — запах Матвея Горского.
Первую пару мы прогуляли. Ну, как прогуляли. Целовались за тем углом всё время. Я даже рада, что мы не пошли в машину, ведь там я не знаю, чем бы закончились наши поцелуи. Страшно представить. Потому что с каждым днём я умираю от желания.
Желания поддаться соблазну и приговорить себя к смерти.