Страница 4 из 5
Глава 1
Поздняя СМС екнула в телефоне: «Марина, я все-таки хочу вас проконсультировать операции в институте Герцена. Это важно, чтобы мы не упустили риски, которые могут стоить жизни. Понимаете? У вас есть выходы на профильных консультантов-онкологов?»
Легкое раздражение на мгновение появилось внутри и погасло – ну что ж, давайте проконсультируемся, если риски.
Этого доктора ей помогали искать очень уважаемые люди. Великолепный челюстно-лицевой хирург с отменными отзывами за ювелирное мастерство и человеческое отношение. По ее плану только такой специалист мог точно, качественно и в срок избавить ее от скверного неудобства на шее.
В прозрачной папке на столе листочек к листочку лежали результаты биопсии из этих «дурацких штук на шее», как она это называла, и там все было в порядке – и ткань с внутренних стенок, и жидкое содержимое было безопасным. Согласно результатам, это действительно была боковая киста шеи, или киста межжаберной щели – забавный диагноз, напоминающий нам о нашем эволюционном прошлом, а на самом деле небольшой дефект в тканях гортани от рождения. В общем, чем бы оно ни было, это была доброкачественная «фигня», которую можно и нужно удалять.
«Фигня», появившаяся больше двух лет назад, заметно выросла в размерах, но беспокоить начала только последние 4–5 месяцев. За это время она, разумеется, внимательно следила за изменениями и пыталась избавиться от «фигни» естественными способами. Например, вначале образование на шее сильно реагировало на уровень стресса, на продолжительность сна и активность физических нагрузок. После качественной фитнес-тренировки киста на время заметно уменьшалась в размерах, почти исчезала. А в случае недосыпа или в моменты сильных негативных эмоций, напротив, будто становилась больше и чувствительнее. Полгода назад она прошла двухмесячный курс иглоукалывания и траволечения у китайского доктора. Изменения какое-то время радовали, но потом после каждого приема, несмотря на прилив сил и энергии, образование на шее уменьшаться перестало и вернулось к прежнему объему. Потом были остеопаты, кинезиологи и даже энерготерапевты – все, что не требовало хирургических вмешательств и помогало знакомым, чьей рекомендации она доверяла. Все это время она, конечно, исправно делала лабораторные анализы крови, чтобы не пропустить какое-то серьезное заболевание.
Потом была психосоматическая терапия. Несколько встреч с очень сильным специалистом, где они разбирали психоэмоциональные причины, связанные с такими телесными изменениями и формированием недуга. К психосоматической терапии она добавила и расстановочные техники, прожив сильные эмоции, поднявшиеся в ответ на обнаруженные личные мотивы и вторичные выгоды болезни. Этот подход к работе с бессознательными компонентами своего состояния, несмотря на скептицизм врачей, давал самые заметные улучшения. Она всерьез понадеялась, что все налаживается, когда случился неожиданный сильнейший стресс – отец попал в клинику с почечной недостаточностью и риском смерти. На встречи с психотерапевтом, на тренировки, на полноценный сон перестало хватать времени. Образование на шее вернулось к изначальному размеру, а потом начало увеличиваться, добавляя в ее жизнь все больший и больший дискомфорт. Рот все хуже открывался, не давая возможности откусить бутерброд или взять с вилки кусочек какой-то пищи. Так постепенно рацион стал превращаться в питьевой – бесконечные смузи и белковые коктейли.
«Видимо, киста давит на челюстной сустав», – думала она, пытаясь раскрыть рот шире.
Не обошел стресс и голосовые складки. Время от времени голос стал сипнуть, вовсе пропадая в какие-то значимые моменты. «Все моя дурацкая привычка не высказывать сложные эмоции, – размышляла она, – каждый раз, как нервничаю, возникает этот дискомфортный спазм в горле. Надо бы это тоже проработать. Раньше, в детстве и юности, было сильнее. Последнее время вроде стала говорить о том, что чувствую, справилась. Ан нет, с родителями так и не получается… и киста снова увеличилась и, кажется, стала как бы двойной… что это?»
Было очевидно, что ЭТО «не рассасывается» и его нужно удалять. Резать, так сказать, «не дожидаясь перитонита», как говорила доктор в известном фильме «Покровские ворота». Но удаление требовало времени – диагностика, операция, восстановительный период, – нужно было быть готовой отказаться от всей работы, проектов, конференций, от постоянной помощи родителям не менее чем на месяц-полтора. Но так складывалось, что каждый месяц отложить все свои заботы, как и любимые дела и коммуникации, она не могла. И только сейчас, к середине лета, все получилось – месяц-полтора для операции нашлись.
Она еще раз заглянула в папку – да, биохимия крови прекрасна, хоть в космос, биопсия – в норме, вот первая МРТ, вот – вторая. Беспокойный взгляд зацепился за нижний лист в стопке – описание последней МРТ с контрастом – после короткого описания: «вероятно, ЗНО».
Ей была понятна эта аббревиатура. ЗНО – «злокачественное новообразование». Скептически хмыкнула – конечно, набрали этих не пойми каких удаленных специалистов по России за три копейки, которым высылают файлы МРТ для описания, вот они и работают, одновременно занимаясь домашними делами, смотрят абы как и пишут абы что, за что лично, лицом к лицу с пациентом, отвечать потом не будут. Несмотря на это вполне логичное обесценивание, в теле что-то сжалось, будто в тишине порвалась тонкая струна.
ЗНО…
Быстрым взглядом она окинула свое отражение. Зеркальные поверхности на двух стенах, от пола до потолка, будто в фитнес-зале, поймав в себя свет от светильников, интересно разбрасывали его по помещению, делая более объемным и уютным. Из «зазеркалья» на нее смотрела с вызовом маленькая, но уверенная в себе женщина в нижнем белье – смуглая, с огненно-рыжими волосами и отличными для ее пятидесяти трех лет фитнес-формами. Задорная оправа очков и взлохмаченная прическа добавляли ей игривости, делая много моложе.