Страница 48 из 72
Глава 25
Эля
То ли воздух тут был волшебным, то ли еще какая магия действовала, которая шла от новых люлек, собранных новоиспеченным папой, но ночь мы с детьми провели спокойную. Они не капризничали и быстро уснули, вот и я легла отдыхать, надеясь, что наутро смогу пойти на ярмарку.
Внутри от предвкушения всё подрагивало, и страсть как хотелось снова увидеть Гордея.. И даже легкая грустинка от понимания, что мое пребывание здесь временное, вскоре мы вернемся домой и каждый будет жить сам по себе, не смогла убрать улыбку с моего лица.
Я закрывала глаза и видела Гордея. Его фактурную внешность. Сильное тело. Как у воина. Красивые глаза. Добрые, серьезные. Слышала его властный, но бархатистый голос. Рядом с ним я оживала и хотела думать только о хорошем.
Неужели я влюбилась?
А как не влюбиться в такого?
Особенно после того, что он сказал мне. Надо же, так непререкаемо заявил, что дети с ним жить будут. А где дети — там и я. Значит, и я буду с ним жить. В одной квартире, на одной территории, ждать с работы, встречать вместе с детками. Мы будем постоянно вместе, рядом, как настоящая семья..
У меня даже голова кружилась, когда я про это думала.
— Так, Эля, соберись, — сказала себе громко, глядя в свои опьяневшие глаза в зеркальном отражении, — тебе сколько лет? Хватит в облаках витать! Ты мать семейства, дети — главное. А мужчинам верить нельзя, даже таким, как Гордей.
Утром, сразу после завтрака, дед Гордея объявил общий сбор.
— Кто опоздает, будет догонять, — поторапливал он, — семеро одного не ждут. Тараска, Платон, Эля с двумя карапузами быстрее собралась, чем ваши девахи, — пожурил избранниц младших братьев, которых мы ждали внизу в холле.
И то верно, девушки так долго прихорашивались, что ждать их было бесполезно.
— Скорее, помрешь, чем дождешься, — выразилась бабуля в сердцах и на меня горделиво посмотрела, вот, мол, моя внучка не такая.
— Пойдем тогда, Элечка, — позвал меня Гордей, — давай мне Дениску, помогу.
Северов всё предусмотрел, и для моих деток уже была подготовлена двойная коляска, куда я их положила. А я всё думала, как на ярмарку пойду вместе с детьми. Но на каждый свой вопрос я получала ответ и понимание, что майор позаботился обо всем.
За несколько дней он сделал для малышей больше, чем Вадим, который считался их родным отцом. От этого было и сладко, и горько одновременно.
— Как вы ночью спали? — поинтересовался, внимательно разглядывая меня, так, что я даже зарделась. — Дали тебе выспаться наши крепыши?
Мне понравилось, как Гордей назвал наших детей, а еще больше это “наши”, но я старалась особенно не млеть перед ним, не растекаться лужицей, отчиталась, как боец перед командиром о выполненном задании:
— Нормально мы спали. Как обычно. Ночное кормление ровно в три ночи.
Кажется, мой сухой, деловой тон чем-то не угодил майору, он чуть нахмурил брови, на лицо упали тени, от него даже немного холодком повеяло и настороженностью, и он еще внимательнее вгляделся в мои глаза.
— Ты, если что, не стесняйся мне в дверь стучать, чтобы я помог тебе с ребятней, — снова удивил он меня.
Я даже остановилась посреди дороги и глаза расширила. Не могла себе представить картины, чтобы я стучалась к нему в дверь в три часа ночи. Сонная, в пижаме, с двумя малышами под мышками. И эта картина меня внезапно так рассмешила, что я не смогла сдержать улыбки и решила всё перевести в шутку:
— А ты пистолет из-под подушки не вытащишь, майор? — наклонила голову и подмигнула, толкая коляску вперед.
— Пистолет? — Сперва Гордей не понял шутку, а когда до него дошло, мягкий, бархатистый смех раздался мне в спину, а потом он нагнал меня. На мою ладонь в варежке легла мужская рука. — Эль, а ты шутница. Дашь мне коляску везти?
От его близости током прошибло, мелкие иголочки закололи по всему телу. Я подняла взгляд. В его глазах можно было утонуть, и я бы так и стояла как пришибленная, если бы Северов не взялся за ручку коляски, пуская ее дальше по дороге.
Важно так еще шел, горделиво. Я залюбовалась. А потом вприпрыжку догнала его, идя рядом и поглядывая на спящих Дениску и Настёну. Они даже не в курсе, что папа впервые везет их на коляске.
А что, мне нравится. Мороз пощипывает щеки, снег скрипит под ногами, на мне — вязаная белая шапка, голубой пуховик сверху замотан объемным шарфом, а на ногах — теплые сапоги. Для прогулки самое то.
— Расскажи еще про ярмарку, — попросила я Гордея, идя нога в ногу, по крайней мере стараясь, ведь его широкий шаг меня опережал, — я хочу не пропустить самое интересное, пока не проснулись дети.
Северов снова проявил чуткость и пошел медленнее, видя, что я не поспеваю за ним. А еще приподнял локоть, предоставляя мне возможность догадаться, что можно взять его под руку. Я и взяла, почему нет, если он предлагает, а мне так хочется?
— Ярмарочные дни дед всегда после Нового года устраивает, вплоть до Рождества, — рассказывал Гордей, пока мы неспешно шли в сторону площади возле отеля. — Сюда даже из города приезжают погулять, не только отельные постояльцы.
И когда мы добрались до места, я поняла, почему ярмарки деда Соломона пользуются такой популярностью. Это был самый настоящий праздник. И богатые торговые ряды, и потешные конкурсы, и народные гуляния. И для детей много всего интересного — горка для катания, спектакли, хороводы, Дед Мороз со Снегурочкой возле елки.
Развлечения на любой вкус, даже от ожидания которых разыгралось настроение.
Из колонок неслась музыка, одуряюще пахло печеным тестом, мясом, а еще корицей. И хоть мы позавтракали, вдруг захотелось съесть что-то вкусное.
— Вы что, без нас решили пойти? Отщепенцами заделались? — нас вдруг догнали два брата Гордея, запыхавшиеся, растрепанные, словно бежали за нами.
Гордей остановился и повернулся к ним боком, оглядывая смешливо.
— А вы бы еще дольше собирались, так бы завтра на ярмарку пришли. А где, кстати, ваши лягуш.. Короче, Дарину и Вику вы где потеряли?
— Да их дед на санях решил прокатить, они вместе с бабой Капой забрали наших девах и повезли кататься. Дед там им какое-то испытание придумал, — напрягся Тарас и почесал затылок, и мне, наверное, показалось, но выглядел он немного испуганным.
Платон тоже нервничал, всё оглядывался по сторонам.
Чего они боятся? И почему вообще братья Северовы так странно переглядываются, словно между ними существует какой-то секрет? А еще Гордей оговорился, скорее всего. Вряд ли хотел назвать девушек братьев лягушками.