Страница 4 из 7
По пути я, конечно, не могла пройти мимо зарослей чжунлянской мяты. Она растет узкими пучками между камнями, и ее листья блестят, будто их смазали маслом. Мята хороша и в отварах, и для того, чтобы отпугивать особо наглых соседских котов, которые любят воровать рыбу. Правда, потом эти коты жуют мяту, но зато рыба под защитой.
Я аккуратно срезала верхушки, положила в мешочек и подумала: а ведь именно так я и умру. В смысле не от меча или демона, а от того, что, топая на зов судьбы, остановилась собирать травку.
Потом попалась целая поляна ползучей арзян-ци. Ух! Цветы у нее как маленькие фиолетовые зонтики. Их сушеные корни помогают при кашле, но копать их в такую жару – это все равно что вляпаться в семейный скандал: долго и постоянно орешь. Я все же взяла парочку, вдруг впереди встретится кто-то, кому пригодится.
Звон в груди между тем не утихал. Наоборот, он будто приобрел ритм.
Тынь… тынь… тынь… И каждый этот тихий удар заставлял меня ускорять шаг.
– Вот только не говорите мне, что там опять какой-нибудь местный поэт, который заблудился, – пробормотала я, перепрыгивая ручей. – Или хуже того – влюбленный мальчишка, решивший броситься с обрыва ради красоты момента. Ибо ему, видите ли, отказали с первого раза. Изобретательнее надо быть и харизматичнее, а не вот это все!
Еще я подумала, что было бы забавно, если бы меня вел зов к какому-нибудь старому вору, который прячется в лесу от налоговиков. Представила, как подхожу к нему и говорю:
– Господин, вы попали в поле моей заботы. Либо идем лечиться, либо платить налоги.
Он бы, наверное, выбрал вылечиться и остаться у меня навсегда в пустой будке во дворе. Будка была пустой, потому что мне только ее сделал сосед-плотник, а собачку я еще не привезла. Но ничего, вот скоро будет большой базарный день в провинции, и я поеду с дядюшкой Хоу и точно возьму щеночка!
После мне вспомнилось, как в прошлом году я откликнулась на зов и нашла в зарослях… козу. Просто козу, которая застряла рогами в кусте и вопила, будто ее жарят на вертеле. Я тогда тащила ее до деревни на веревке, а она пыталась меня боднуть, словно я – главная злодейка ее жизни. Коза теперь живет у меня. Милейшее создание, если вовремя покормить. Так что да, моя магия иногда совсем не разбирается, кого чувствовать: человека или скотину.
Но сейчас все иначе. Зов был… глубже. Все же мне казалось, что это не животное. Он был как эхо чего-то издалека. Оче-е-ень издалека. Но… хм, кто и зачем? Наша деревенька в сотнях ли от больших городов.
Я шла все быстрее, и вот уже камни под ногами стали горячими. Значит, источник близко. Слышался тихий парящий шепот воды, как если бы она могла говорить.
И тогда, еще не видя самой чаши источника, я вдруг ощутила: зов оборвался. Не исчез, а замер, как дыхание перед криком.
Первые клубы пара я заметила, когда обошла большой валун, который закрывал вход к источнику. Они поднимались над водой лениво, как сонные воздушные дракончики, и таяли в полуденном солнце. Вода там всегда чистая, с легким запахом чего-то похожего на серу. Не слишком приятным, но полезным для костей и кожи. Обычно в воде ничего не было, но сейчас…
Сначала я увидела плечи. Широкие и мускулистые, с тонкими белыми шрамами, будто кто-то однажды бросил на них сеть из клинков. Потом взгляд скользнул ниже, и я поняла, что это мужчина, который, привалившись к камню, сидел в воде по пояс. Вода до колен, а выше – абсолютно ничего. Ни рубахи, ни пояса, ни намека на одежду. Все же тут все… э… прозрачно.
Я замерла, прижав корзину к груди как щит. В голове коротко и громко стукнула мысль: «Он голый. Голый. Совсем».
И вслед за ней вторая: «А кто вообще в здравом уме голышом разлеживается у источника в Пепельном лесу? Здесь же лисы, бандиты и, простите, духи-развратники!»
Мужчина был недвижим, словно каменная статуя. Длинные мокрые черные волосы слиплись и прилипли к шее. Лицо… не просто красивое, а божественно прекрасное. Слишком правильное, как у тех фарфоровых кукол, что выставляют в храмах на праздники. И все же в нем была какая-то усталость, тяжелая, как зимняя ночь.
Но больше всего меня зацепили глаза. Даже сквозь пар я видела, что они – чистое серебро. Не серые, не голубые, а именно серебряные, как лунный свет, упавший в колодец (тот самый, где Чу все время пытался научить поросенка плавать). И на ключице, даже чуть выше, ближе к шее, темнел странный знак, похожий на ожог. Круг, в котором сплетались линии, похожие на когти или языки пламени.
Я моргнула, пытаясь понять, не галлюцинация ли это. Может, в чай утренний кто-то подсыпал мне порошка из веселого корня? Чудак Фань, что сегодня пришел за леденцами, мог!
– Э… здравствуйте! – выдохнула я и тут же мысленно прикусила язык.
Ну да, отлично, Сюань, а давай еще спросим: «Как водичка?»
Он не ответил. Не шелохнулся даже. Только голова чуть качнулась, и я заметила, что его веки теперь опустились, а дыхание странно медленное. Спит? Нет. Скорее, без сознания.
– Так… – Я медленно поставила корзину на камень. – Вы либо заблудились, либо умерли, либо решили провести духовное очищение в самой неудобной точке провинции.
Я шумно выдохнула. Нет, оставлять нельзя. Явно беда, иначе бы не было этого чувства в груди. Я осторожно подошла ближе. Пар щекотал лицо, горячая влага прилипала к коже. Уф, мужчина действительно был красив. В какой-то момент я поняла, что слишком долго на него смотрю. Щеки предательски потеплели, и я кашлянула, пытаясь вернуть себе здравомыслие.
– Ну, Сюань, вот оно – твое приключение века, – пробормотала я себе под нос. – Шла за мятой, вернешься с голым мужиком. И попробуй потом объясни это старейшинам деревни.
Я сбросила с плеч плащ и, стараясь смотреть строго в район его ушей (что было невозможно), накинула ему на плечи. Он тихо застонал и едва ощутимо сдвинул руку. Пальцы у него были длинные, крепкие, но сейчас казались безжизненными.
– Ладно, красавчик, как тебя отсюда вытаскивать? – пробормотала я, присаживаясь на край камня. – На спине я тебя не унесу, ты весишь как минимум два… нет, четыре мешка риса, а то и больше.
Тишина. Только пар, теплый плеск воды и легкий металлический привкус в воздухе.
– Ну хоть не разговариваешь. Это плюс. Не люблю, когда мне в начале знакомства начинают рассказывать, какая я «милая деревенская девица», – усмехнулась я и, склонившись, осторожно коснулась его руки.
Кожа под пальцами была горячей, почти обжигающей. Ой, это точно не от воды. Внутри этого человека будто находилось что-то… жгучее, сильное и тщательно спрятанное. Словно сердце его билось сильнее и размереннее, чем у обычных людей.