Страница 43 из 68
— Они бы хотели, чтобы ты жила, — сказал он. — Чтобы ты улыбалась, смеялась, любила. Чтобы ты помнила их, но не давала памяти уничтожить себя. Они бы хотели, чтобы ты была счастлива.
— А я смогу? — я посмотрела на него. — Когда-нибудь?
— Сможешь, — ответил он, и в его глазах была такая уверенность, что я почти поверила. — Не сразу. Не сейчас. Но когда-нибудь. И я буду рядом, чтобы помочь тебе.
Я смотрела на него, и в груди росло что-то, что я пыталась сдерживать все эти дни. Чувство, которое я считала предательством. Любовь. Я любила его. Любила этого человека, который подобрал меня в аэропорту, который помогал, поддерживал, ждал. Который плакал вместе со мной, когда пришла эта страшная новость. И это чувство не было предательством. Оно было спасением. Единственным якорем, который держал меня на плаву.
— Алексей, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Я.. я люблю тебя.
Он замер. Я видела, как изменилось его лицо, как в глазах зажёгся свет, который я видела только раз — в ту ночь, когда мы целовались. Свет надежды, свет любви.
— Даша, — прошептал он. — Я тоже люблю тебя. С первого дня.
— А я думала, что это предательство, — сказала я. — Думала, что не имею права чувствовать, пока они..
— Они бы не хотели, чтобы ты была одна, — перебил он. — Они бы хотели, чтобы ты была любима. Чтобы ты была счастлива.
— Ты думаешь?
— Я знаю, — он взял моё лицо в ладони, посмотрел в глаза. — Ты говорила о них. Я знаю, какие они были. Они бы не хотели, чтобы ты страдала. Они бы хотели, чтобы ты жила.
Я закрыла глаза, чувствуя тепло его рук. И впервые за эти дни я позволила себе поверить. Поверить, что я имею право. На жизнь. На счастье. На любовь.
— Останься со мной сегодня, — попросила я. — Не уходи. Пожалуйста.
— Я никуда не уйду, — ответил он. — Я здесь. Я рядом. Я буду столько, сколько нужно.
Мы сидели на диване, обнявшись, и я чувствовала, как постепенно отпускает боль. Не полностью — она никуда не делась. Она была внутри, глубокая, острая. Но рядом с ней появилось что-то ещё. Тепло. Надежда. Любовь.
— Расскажи мне о них, — попросил он. — О том, какими они были.
И я начала рассказывать. О Маше, которая всегда всех торопила, которая не умела сидеть на месте, которая заражала всех своей энергией. О Жене, которая мечтала увидеть мир, которая всегда находила свет в самой тёмной ситуации. О Лере, которая умела смешить даже в самые тяжёлые минуты, которая была душой нашей компании. Я рассказывала, и слёзы текли по щекам, но это были не слёзы отчаяния. Это были слёзы любви, слёзы памяти, слёзы благодарности за то, что они были.
— Они были невероятными, — сказала я, закончив рассказ. — Они были моей семьёй.
— И они останутся в твоей памяти, — сказал Алексей. — Навсегда. И ты будешь помнить их, любить их, жить с этой памятью. Но ты будешь жить.
— Ты веришь в это?
— Верю, — он поцеловал меня в лоб. — Я верю в тебя.
Мы сидели в тишине, слушая, как тикают часы, как за окном шумит ветер. И я думала о том, что, возможно, это и есть жизнь. Не та, которую я планировала. Не та, которую я хотела. Но настоящая. Со своей болью, со своей любовью, со своей надеждой.
— Алексей, — сказала я, когда стрелки часов подошли к полуночи.
— Да?
— Спасибо тебе. За всё. За то, что ты есть. За то, что не оставил меня. За то, что ждал.
— Не за что, — ответил он. — Я делаю это не ради благодарности.
— А ради чего?
— Ради тебя, — он улыбнулся, и эта улыбка была такой светлой, такой тёплой, что у меня защемило сердце. — Ради нас.
Я посмотрела на бутылку шампанского, которую он принёс, и улыбнулась. Впервые за этот день — по-настоящему.
— Давай выпьем, — сказала я. — За них. За тех, кого мы любим и помним.
Он открыл бутылку, разлил шампанское по бокалам. Мы подняли их, и я посмотрела на потолок, где, как мне казалось, сейчас были они — Маша, Женя, Лера. Где-то там, в небе, в памяти, в сердце.
— За вас, девчонки, — прошептала я. — Спасибо, что вы были. Я буду помнить вас всегда.
Мы выпили, и я почувствовала, как тепло разливается по телу. Не от шампанского — от того, что я наконец-то позволила себе отпустить. Не их — я никогда их не отпущу. Но свою вину. Свои страхи. Своё отчаяние.
— Я справлюсь, — сказала я, глядя на Алексея. — Не сразу. Но я справлюсь.
— Я знаю, — ответил он. — Я рядом.
Мы сидели на диване, смотрели на догорающие огни за окном, и я думала о том, что этот день, самый страшный день в моей жизни, стал для меня началом. Началом новой жизни. Жизни, в которой есть боль, но есть и любовь. Жизни, в которой я буду помнить их, но не дам памяти уничтожить себя.
— Алексей, — сказала я, когда шампанское было допито, а свечи догорели.
— Да?
— Ты сказал, что будешь ждать. Сколько нужно.
— И я жду.
— Я не знаю, когда смогу. Когда боль утихнет. Когда я буду готова. Но я хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя. И я хочу быть с тобой.
Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела всё — надежду, любовь, терпение.
— Я подожду, — сказал он. — Я буду ждать столько, сколько нужно. День, месяц, год. Я буду рядом. Всегда.
Я взяла его руку, сжала. Его пальцы ответили на моё пожатие, и это было так тепло, так правильно.
— Спасибо, — прошептала я.
— За что?
— За то, что ты есть.
Мы сидели в темноте, держась за руки, и я чувствовала, как постепенно приходит покой. Не тот, который бывает после смирения. А тот, который бывает после бури, когда понимаешь, что ты выжил. Что ты можешь дышать. Что жизнь продолжается.
— Даша, — сказал он, когда первые лучи солнца заглянули в окно.
— Да?
— С новым днём.
— С новым днём, — ответила я.
Я закрыла глаза и провалилась в сон. Без сновидений, без страхов. Только тепло его рук, только ровное дыхание, только сердце, которое билось в такт с моим.
Утром я проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. Не открывая глаз, я улыбнулась.
— Ты не спишь? — спросил Алексей.
— Не сплю, — ответила я, открывая глаза.
Он сидел рядом, смотрел на меня, и в его глазах была та самая нежность, которая стала для меня спасением.
— Как ты? — спросил он.
— Жива, — ответила я. — И это уже что-то.
— Это много, — сказал он. — Это всё.
Я села, посмотрела в окно. За ним был новый день — серый, холодный, но живой. И я была частью этого дня. Частью жизни, которая продолжалась, несмотря ни на что.
— Я хочу позвонить Инге, — сказала я. — И Кристине, и Ольге. Мы должны быть вместе.
— Позвони, — он кивнул. — Я буду на кухне.
Я взяла телефон, набрала номер Инги. Она ответила сразу.