Страница 31 из 68
— Да?
Я не знала, что хочу сказать. Я хотела, чтобы он обнял меня. Я хотела, чтобы он поцеловал меня. Я хотела забыть обо всём — о самолёте, о подругах, о вине, о страхе. Я хотела быть просто девушкой, которая сидит рядом с мужчиной, который ей нравится, и ничего больше.
Я сделала движение, сама не понимая, что делаю. Моя рука легла на его, пальцы переплелись. Он не отстранился, наоборот — сжал мою ладонь, и это было так тепло, так правильно.
— Я боюсь, — сказала я.
— Чего?
— Всего. Что они не вернутся. Что я не смогу. Что я.. что я чувствую то, что не должна.
— Что ты чувствуешь? — спросил он, и в его голосе не было нажима, только желание понять.
— Я не знаю. — Я отвела взгляд. — Я не знаю, как это назвать. Но это.. это мешает мне дышать. Когда ты рядом.
— Это плохо?
— Не знаю. Может быть. Потому что я не имею права.
— Кто сказал, что ты не имеешь права? — он поднял моё лицо рукой, заставил посмотреть на него. — Кто придумал эти правила?
— Я сама. Я не могу.. не сейчас. Они там, а я здесь, и я..
— Ты живая, — сказал он. — Ты имеешь право жить. Чувствовать. Любить.
Слово «любить» повисло в воздухе, и я чувствовала его тяжесть, его значение. Любить. Я любила? Его? Этого человека, которого знала всего несколько дней? Это было безумием. Это было неправильно. Но это было.
Я смотрела на него, и в его глазах я видела то же, что чувствовала сама. Страх. Надежду. Желание. И что-то ещё, что не имело названия.
— Алексей, — прошептала я. — Поцелуй меня.
Он замер. Я видела, как борются в нём желание и осторожность, как он хочет, но боится сделать первый шаг.
— Ты уверена? — спросил он.
— Нет, — честно ответила я. — Но я хочу.
Он наклонился, и я закрыла глаза. Его губы коснулись моих — мягко, нежно, почти невесомо. Как снежинка, которая падает на щёку и тает. Я чувствовала его тепло, его дыхание, и мир вокруг исчез. Не было метели, не было самолёта, не было страха. Был только он. Его губы. Его руки, которые обнимали меня, прижимали к себе.
Я отвечала на поцелуй, и внутри всё горело. Это было неправильно. Это было слишком рано. Это было предательством. Но я не могла остановиться. Я не хотела останавливаться.
Его руки скользнули по моей спине, прижимая ближе. Я чувствовала, как бьётся его сердце, и моё билось в такт. Мы целовались, и время остановилось. Не было прошлого, не было будущего. Только настоящее. Только мы.
Но потом — я не знаю, что произошло. Может быть, я услышала, как завыла метель за окном. Может быть, я вспомнила, где мы, что случилось, кто там, в небе. Может быть, чувство вины, которое я пыталась заглушить, проснулось и ударило с новой силой.
Я отстранилась. Резко, испуганно. Отодвинулась, насколько позволял диван. Алексей смотрел на меня, и в его глазах я видела недоумение, тревогу, боль.
— Даша? — спросил он. — Что случилось?
— Я не могу, — выдохнула я. — Я не могу. Прости. Я не должна. Они там, а я..
Я замолчала, потому что слёзы душили меня. Я плакала — горько, бессильно, и не могла остановиться. Алексей протянул руку, но я отшатнулась.
— Не надо. Пожалуйста.
Он убрал руку. Сел на другой конец дивана, давая мне пространство. Я чувствовала его взгляд на себе, но не могла поднять голову. Стыд, вина, страх — всё смешалось в один огромный комок, который душил меня.
— Я не должна была, — прошептала я. — Я не имею права. Они там, они, может быть, умирают, а я.. я целуюсь. Я живу. Я чувствую. Это неправильно.
— Даша, — его голос был тихим, мягким, но я слышала в нём боль. — Ты не виновата в том, что случилось. Ты не виновата в том, что осталась. Ты не виновата в том, что живёшь.
— Но я чувствую себя виноватой! — я подняла на него заплаканные глаза. — Каждый раз, когда я улыбаюсь, когда смеюсь, когда.. когда целую тебя, я думаю о них. О том, что они, может быть, никогда больше не улыбнутся. И мне становится так стыдно, так больно, что я..
Я не закончила. Слова застряли в горле.
— Ты не должна чувствовать стыд, — сказал он. — Твоя жизнь не отменяет их жизни. Твоё счастье не делает их несчастье сильнее.
— А если они вернутся? Если они узнают, что я.. что мы..
— Что мы? — спросил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Мы поцеловались один раз. Это не предательство, Даша. Это жизнь.
Я молчала. Он был прав. Но чувство вины было сильнее логики. Сильнее желания. Сильнее всего.
— Мне нужно время, — сказала я. — Пожалуйста. Дай мне время.
Он кивнул.
— Хорошо. Я подожду.
Мы сидели на диване, и между нами было расстояние. Не физическое — в метре друг от друга, но оно казалось огромным. Я чувствовала, что разрушила что-то важное, что-то, что только начинало строиться. И не знала, смогу ли восстановить.
— Прости меня, — прошептала я.
— Не за что извиняться, — ответил он. — Ты ничего плохого не сделала.
— Я сделала. Я.. я испугалась. Отстранилась. Я сделала тебе больно.
— Это не важно.
— Это важно, — я посмотрела на него. — Ты для меня важен. И мне больно, что я сделала тебе больно.
Он ничего не сказал. Просто взял мою руку, сжал в своей. И мы сидели так, держась за руки, и метель за окном выла, и время шло, и я думала о том, что, возможно, когда-нибудь я смогу. Смогу отпустить вину. Смогу поверить, что имею право на счастье. Смогу быть с ним.
Но не сейчас.
— Оставайся сегодня здесь, — попросила я. — Не уходи. Просто.. будь рядом.
— Я останусь, — сказал он.
Мы легли на диван, укрывшись пледом. Я положила голову ему на плечо, чувствуя, как его рука обнимает меня, как его дыхание согревает мою макушку. За окном выла метель, но здесь, в его объятиях, было тепло и безопасно.
— Алексей, — прошептала я, уже засыпая.
— Да?
— Я рада, что ты есть.
— Я тоже рад, что ты есть.
Я закрыла глаза и провалилась в сон — без сновидений, без страхов. Только тепло его рук, только ровное дыхание, только сердце, которое билось в такт с моим.
А за окном всё так же выла метель, заметая следы, заметая прошлое, заметая всё, что было до. И где-то там, над океаном, возможно, тоже бушевал шторм. Но я не думала об этом. Не сейчас. Сейчас я была здесь, с ним, и это было всё, что имело значение.
Утром я проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. Не открывая глаз, я улыбнулась.
— Ты не спишь? — спросил Алексей.
— Не сплю, — ответила я, всё ещё не открывая глаз.
— Метель закончилась.
Я открыла глаза. За окном было солнечно, снег искрился, и город казался новым, чистым, родившимся заново.
— Красиво, — сказала я.
— Да, — ответил он, но смотрел не на окно.