Страница 3 из 7
– Как хочешь, – ответил он как можно равнодушнее. – Но предупреждаю: туалет на улице. Вода в колонке. Отопление газовое есть, но я им не пользуюсь, топлю камин.
– Есть камин? – ахнула она как будто с восторгом.
– Есть.
– А пожрать есть чё? Я проголодалась. – Она попрыгала на заснеженном тротуаре. – Кажется, кости гремят.
– Найдем тебе поесть. Ну что, идешь со мной?
Она пошла безропотно. И помогала активно. И воду таскала из колонки, заполняя опустевший бак. И картошку чистила. И документы ему показала, когда он потребовал. Паспорт был выдан на имя Харитоновой Натальи Викторовны. Девятнадцатилетней москвички, зарегистрированной на улице, о которой он даже никогда не слышал.
Свой паспорт он ей не показал. Сказал, что обойдется. Она у него в гостях, а не наоборот.
Они совместно приготовили простой ужин – сварили картошку, бросив туда пять куриных крылышек и лавровый лист. Он открыл банку с помидорами. Обнаружил неделю назад в подвале в старых хозяйских запасах. Достал полбуханки хлеба из целлофанового мешка. Нарезал тонко. И пока Наташа плескалась в прохладной душевой над тазиком, он накрыл на стол.
Она вышла, когда крылья с картошкой уже дымились в ее тарелке. Волосы вымыла, распустила по плечам. В его толстом длинном свитере из ангорки и теплых черных колготках, забытых хозяевами в комоде, выглядела даже вполне себе ничего. В тусклом свете единственной лампочки – яркое освещение ему было ни к чему – Наташа показалась ему вполне пригодной для нового дела. И синяков почти не было видно.
– Прошу к столу, – приглашающе махнул он рукой. – Едим молча. Все разговоры потом.
Она согласно кивнула, села к столу и минут десять ела не отвлекаясь. Она, кажется, даже не замечала, как он на нее смотрит. А он смотрел прицениваясь, анализируя.
Девчонка выглядела очень потрепанной. И можно было только догадываться, что довело ее до такого состояния. Но вредными привычками точно не обросла. Не пила, не курила и не баловалась запрещенкой. Он же сразу потребовал от нее руки показать и зубы. И она продемонстрировала.
– Кто тебя побил? – спросил он, когда она поела и взяла в руки бокал с чаем. – Твой парень?
– Нет. Отец. Напился, полез на мать, я вступилась и огребла по полной. Кажется, он даже не понял, что это я. Наутро плакал и просил прощения, но…
– Но что? Не простила?
– Нет. Потребовала от матери, чтобы она с ним развелась и выгнала из дома. Тем более что хата моя – от бабки осталась. Свою-то они давно профукали. Отец ввязался в какую-то авантюру, банк забрал их квартиру за долги.
– И что мать?
– Не знаю и знать не хочу. Дала ей месяц сроку. Либо он сваливает, либо они оба. И ушла из дома.
– Давно блуждаешь?
Судя по синякам, полторы недели. Такой вывод он сделал.
– Полторы недели, – ответила она. – То у одних знакомых перекантуюсь, то у других.
– Не работаешь?
– Нет пока. Перехватываю случайные заработки, чтобы за коммуналку платить и всё такое. Сейчас вот с родичами утрясу проблему, тогда уж пущусь в активные поиски. Да и синяки должны пройти: кто меня с фингалами возьмет?
Он размышлял.
Синяки окончательно пройдут недели через две – тогда не останется ни единого следа на ее гладкой коже. За две недели он сможет ее обучить простейшим навыкам. И потом устроит ее на работу. И пока Наташа будет работать, он подумает, как распорядиться ее квартирой. Эта новость, свалившаяся на него вместе с Наташей, оказалась приятным бонусом. И думать не думал, а вон как вышло. Жить в Москве все же лучше и удобнее. В толпе затеряться гораздо проще, чем в глухомани. Хотя жить он там, может, и не станет. А использует это жилье как-то иначе. Надо будет подумать.
То, что в Наташиной квартире сейчас проживали ее родители, его совсем не волновало. Не такие препятствия устранялись махом. А что за препятствие – парочка алкашей? Смех…
– В общем, так: спать будешь в гостиной. Там камин и гораздо теплее, – скомандовал он сразу после того, как они убрали со стола и совместно вымыли посуду. – Завтра с утра начнем обучение.
– Обучение? – удивленно вскинула Наташа аккуратные брови.
– Работать хочешь?
– Хочу.
Она методично вытирала чистым полотенцем разномастные тарелки.
– А что можешь?
Подумав, она кратко ответила:
– Полы мыть, посуду, руками стирать могу очень чисто.
– Уже неплохо. Но мы еще кое-чему тебя научим. А сейчас спать.
Он не сделал ни единого намека, что хотел бы переспать с ней. Вел себя как старший товарищ, не более. Если Наташа сама предложит, он не станет отказываться. Одно другому не мешает, так ведь?
– Спокойной ночи.
Она сразу поняла, что он не станет приставать, и благодарно улыбнулась.
А он в который раз восхитился собственной проницательностью: не ошибся в этой девушке. Хорошенькая. Умненькая. Послушная. У него с ней все получится.