Страница 139 из 142
Селянин робко вынул руку из тисков, способных за секунду отпанахать ему кисть. Затем он подобрал и пристально осмотрел монетку. Оставив её у себя, мужчина поднялся и, опасливо оглядываясь на слизевика, короткими шажками побрёл к инвентарю. На поляне кузнец увидел своё имущество, вплоть до защитной спецодежды. Однако, помимо него, здесь лежали предметы не только из обчищенной пристройки. Головастики начали приподнимать и показывать те вещи, с которыми пленник ещё был не знаком. В дополнение к кузнечным инструментам здесь находились: трут, огниво, куча дров, горка свежевыкопанной глины, пара бочек с водой и новый пень для закрепления наковальни.
Отдельно же от всего Рой продемонстрировал гуманоиду ещё один набор… Жуки принесли и положили к его ногам шахтёрские кирки и зубила, испорченные грубой, продолжительной работой. Некоторые из них просто затупились, другие погнулись, ну а третьи треснули и лишились закалённых наконечников. Рукояти и проушины этих орудий были покрыты необычным белым веществом.
Мужчина с повязкой взял одно кайло и тут же изучил его профессиональным взглядом. Сперва он оценил состояние клевца, а потом заинтересовался, как влияет силикон на удобство и прочность всего приспособления.
Фёдор дождался пока кузнец созреет, а затем привлёк его внимание. Одной лапой слон указал на кучу горняцких инструментов, а второй потряс перед бокатом мешочком с медью. В совокупности с комплектом кузнецких принадлежностей, становилось очевидно, чего требуют жуки от селянина. Они предлагали мастеру оплату за то, что тот прямо посреди леса займётся восстановлением стального оборудования. Даже глины ему принесли, дабы он здесь, в кустарных условиях слепил себе горнило.
«Будет смешно, если окажется, что это не сам кузнец, а какой-то брат сестры сына, который только хвосты баранам крутить умеет…» — подумал главенствующий разум.
Фёдор же действовал наобум, рассчитывая на везение, так что вероятность такого поворота была отнюдь не нулевой. Однако уверенный взгляд боката, когда тот только взял в руки кайло, обнадёживал. Что-то было в его выражении такое, что выдавало мастера своего дела. Да и возрастом он был уже совсем не молод. Как-то стыдно, имея мастерскую, в такие-то годы нихрена и не уметь…
Осознав всю ситуацию, мужчина стал бродить из стороны в сторону и негодующе покачивать головой. По гуманоиду было видно, как тяжело ему решиться на сотрудничество с существами, которые недавно выломали дверь, выволокли его из дома и ограбили кузню… Бормоча что-то себе под нос, бокат тяжело вздыхал и старался не смотреть в глаза участливым насекомым.
«Ну, если он не хочет делать это за деньги, мы можем заставить его и по-другому…» — подумала королева.
«Дай ему время.» — попросил человек — «Нам нужно больше связей в деревне, а экономические отношения, это лучший способ наладить дружбу.»
Слизевик начал пританцовывать и трясти звенящей мелочью в мешочке, словно маракасом. Головастики взялись лепить из глины колбаски и всячески демонстрировать, желание помочь с выполнением заказа. Пускай бокат узнает, что жуки могут быть весёлые и дружелюбные, а не только злые.
Вскоре это дало результат. Завидев, что гусеницы пытаются соорудить горн, мужчина остановился и уставился на них. Затем он подошёл, опустился на колени и, как бы невзначай, включился в работу. Монетку подаренную слизевиком, гуманоид покамест отложил на землю подле ног.
Со своими обезьяньими конечностями, бокат быстро перехватил инициативу. Головастики с примитивными мандибулами и хоботками остались в стороне от сложных операций. В создании плавильной печи мужчина был хорош — рабочие могли помочь ему разве что разминкой материала. Для этого насекомые использовали встроенный в их организмы пресс. Проглатывая твёрдые комки породы, они выталкивали цилиндры уже мягкой, взбитой глины.
Сделав основание очага, гуманоид вдруг замешкался и неуверенно обратился к одному из маленьких помощников. Он бормотал длинные предложения с кучей непонятных слов и периодически указывал руками в сторону. При этом в речи его мелькало имя Жакару, а взгляд был преисполнен какого-то волнительного чаяния.
Фёдор не понимал, что от него хотят, поэтому по обыкновению притворился дурачком. Подошедший сбоку слизевик принялся кивать и приговаривать:
— Жакару-Жакару… Жакару-Жакару…
Пленник умолк, оглянулся и недоверчиво поглядел на слона. Наверное, он хотел поговорить с более безобидным жуком, а к нему, как назло, зачем-то лез этот здоровила. Издавать сложные звуки головастики не могли, а потому выбирать не приходилось. Пора было понять это и кузнецу, и чтобы помочь ему скорее разобраться, рабочие немного покряхтели и пошипели, раскрывая пределы своих фонетических способностей.
Увидев это, бокат нахмурился и немного неохотно, вновь взялся за лепку. Слизевик же продолжил приставать к нему и упрямо гнуть свою линию.
— Ли хоку? Ли хоку? — постоянно задавал он один и тот же вопрос.
В какой-то момент гуманоиду это надоело, и он малость раздражённо выпалил:
— Вай Лебрару. Лебрару!
— Лебрару га хоку? — тут же уточнил летун.
— Шак-шак, га хоку! Вай Лебрару!
«Отлично. Опять имя оканчивающееся на „ру“.» — подумал Фёдор и добавил «Лебрару» в список на определение записи у Халимы. На всякий случай, перерожденец теперь хотел знать, как пишутся все имена, что он выясняет.
Слизевик взял одну кирку и начал жестами и пантомимой объяснять, что нужно реставрировать данный инструмент, а потом абориген получит деньги и сможет вернуться в деревню. Приговаривая имя Лебрару, жук делал своё представление более наглядным и доходчивым. Мужчина с повязкой, не прекращая лепку, оглядывался на монстра, и в процессе его сценок, пару раз едва заметно кивал. Парнишка понадеялся, что бокат всё осознал и принял правила игры.
Вскоре для наёмного работника, на поляну были доставлены еда и питьё. Кузнецу предстояло провести здесь немало времени, а трудится на пустой желудок, это явно не то, чего Фёдор желал своему новому партнёру.
Лебрару напился воды, а к твёрдой пище пока не прикоснулся.
Во время создания глиняной плавильни, слуги заметили, что из-под провисшей промкошей повязки на бокате вытекают струйки крови. Мыслительный центр понимал, что это его вина, и что хоть рана незначительна, она всё равно будет мешать гуманоиду сосредотачиваться на работе.