Страница 136 из 142
Покуда голова противника была ограничена, мыслительный центр приказал пользоваться этим и атаковать гиганта с тылу. Однако и ящер оказался не так прост. Подобравшись, он вильнул тазом и вложил половину веса в могучий взмах хвостом.
Как и в прошлых битвах, бронероги танковали весь урон самими собой. Задетого рогача моментально отбросило на приличную дистанцию. Своей бочиной он протаранил два резных столбика, подпиравших навес чьей-то веранды. В результате опоры снесло, а деревянный козырёк с грохотом обрушился на жука сверху.
Одному кусаке, который грыз ему пятку, ящер вломил этой самой пяткой по башке, да так, что засадил его мордой в землю на полметра. Другого жучару кайдзю языком затащил в пасть и трепал до того рьяно, что в хитине появились глубокие вмятины. Затем гигант просто мотнул башкой и выкинул добычу, которую не удавалось толком разжевать. Воин Роя улетел и в итоге с громким треском проломил стену курятника неподалёку. Своей бронированной тушей он размолотил к хренам пол хозпостройки, вместе с курицами внутри, а когда поднялся, весь этот сарай окончательно рухнул, засыпая жука грудами обломков.
Внезапно распахнулась дверь тюремной избы и из неё вышел взвинченный мужчина. Одной рукой он удерживал Жакару, а второй приставлял нож к его шее. Опасаясь за свою жизнь, заложник вёл себя спокойно и не вырывался. Остриё уже глубоко вдавилось в кожу, и одно неловкое движение, могло оставить смертельное ранение.
— Вай имчино аки! Имчино! — яростно орал взбудораженный бокат. Глаза у него были навыкате, рот кривился в оскале. Он выставлял Жакару на показ снующим повсюду федоройцам и явно пытался привлечь их внимание.
Фёдор уже знал перевод этих слов. «Вай» означало «я», а «имчино» — «убью». Очевидно от агрессивного гуманоида исходила угроза прикончить друга Роя, если насекомые не остановят вторжение.
По мере того, как бронероги не реагировали на предупреждение, деревенский страж всё больше выходил вперёд и заводился. Не прекращая голосить, он всё рьянее трусил рукой с ножом и самим заложником, пытаясь доказать серьёзность своих намерений.
— Вай имчино Жакару! Имчино аки!
Фёдор подумал, что нужно всё же уделить этому внимание, а то не красиво как-то получалось. Он отправил одного бронерога разобраться с ситуацией. Огромный жучара развернулся и потрусил в сторону пленителя Жакару. Приближаясь к нему, громила наблюдал как с лица мужчины с ножом отступает ярость и вместо неё приходят страх и ошеломление. Чем меньше становилась дистанция между танком и бокатами, тем сильнее деревенский боец трясся и порывался убежать.
— Имчино! — в последний раз выкрикнул он изменившимся, боязливым голосом.
«Ну убивай, ёпта, коль грозишься.» — подумал коллективный разум — «Вот только, если сделаешь это, следующий будешь ты!»
Несмотря на угрозу жизни заложника, Фёдор ни на секунду не поколебался. Подбежав вплотную, он со всего маху влупил лапой по рёбрам пленителя. Боката с ножом тотчас отбросило и повалило на спину. Простонав от боли, он скривился, схватился за живот и остался лежать.
Жакару, тем временем, отскочил в сторону и прижал пальцы к небольшому порезу появившемуся на шее. Убедившись, что охранник обезврежен, они с жуком переглянулись. Пару секунд козопас нервно дышал, а затем покивал и тихо проблеял:
— Мита…
Фёдор удостоверился, что кровотечение у него не сильное, и побежал воевать дальше.
Растоклав груды досок, жук выбрался из обломков курятника и внезапно, попал прямо в окружение. Десятки селян набросились со всех сторон, стремясь пронзить его суставы копьями. Громила стал жёстко пробиваться через ряды противников, как вдруг ему на голову накинули аркан. Не долго думая, рогатый воин совершил рывок, и пятеро удерживающих верёвку гуманоидов свалилось с ног. К упавшим тотчас кинулись на выручку другие, а в дополнение к аркану, полетели крюки-кошки. После этого давление резко возросло и вырываться стало разительно сложнее.
Упорствуя, жук боролся в перетягивании с целой толпой и параллельно отбрыкивался от копейщиков. И тут, сверху на него набросили ещё и большую сеть, из-за чего лапы стали путаться и подгибаться.
Чувствуя превосходство, гуманоиды навалились на громилу всей гурьбой. Кто-то даже принялся толкать его ногами и лезть на гладкий панцирь.
«О-о, блять, плохо дело! Помогите, кто-нибудь!» — запаниковал Фёдор, ощущая, как слуга увяз в этой разъярённой народной массе.
Сверху на толпу спустилась стая ос, начав жалить и кусать всё, что видит. Через полминуты сюда явился второй рогач, который разбежался и на всём ходу вломился в сборище бокатов. Троим гуманоидам рога нанесли рвано-колотые раны, ещё десяток были отброшены и свалены со всеми вытекающими…
Оголтело вопя, ополчившиеся против бронерога селяне вмиг обратились в бегство. Несколько фигур так и остались валяться на земле — возможно, убитые или искалеченные.
Другая половина панцероносцев, не ввязавшаяся в драку с ящеркой, сходу ломанулась к дому, в котором сидел ужаленный кузнец. Особо не церемонясь, они вышибли входную дверь, а затем оттеснили баррикаду из кучи накиданной мебели. Внутреннее пространство избы было набито десятками беженцев всех полов и возрастов. Самые храбрые из них кинулись атаковать ворвавшихся жуков тупыми и острыми предметами.
Длинным деревянным колом, один ублюдок пронзил насквозь сочленение на толстой лапе. Взревев от боли, бронерог беспощадно ударил обидчика в колено, и у того мгновенно случился перелом.
Могучими толчками хитиновые рыцари раскидали свору воинственных бокатов. Получившие тумаков селяне расступились, забились под стены и запугано тряслись. Пятеро рогатых верзил стояли посреди тёмного помещения и угрожающе рычали на них. Никто из деревенщин не пытался открыть оконные ставни, ведь через дверной проём они видели, что на улице страшилищ ещё больше.
В полутьме Фёдор отыскал среди гуманоидов мужчину с окровавленной повязкой. Ради него-то всё и затевалось…
Подбежав, бронерог схватил ужаленного кузнеца за ногу и потащил на выход. Остальная чернь тут же взбунтовалась против этого и кинулась сопротивляться. Ближайшие бокаты начали хватать сородича за руки и тянуть его обратно. Кто-то метнул в жука ведро с нечистотами, а кто-то ударил в жучью лапу скамьёй. Затем откуда-то прилетел кувшин с вином и с треском разбился о насекомью морду.