Страница 13 из 142
Глава 121
Передовые отряды наступающих на деревню насекомых на всех парах неслись к своей цели. Таргетом отмеченным для них в разуме матери был не центр селения, а один конкретный дом, в котором обитал гуманоид всадивший отравленный болт в живот Халиме. Согласно данным полученным от наблюдателей, на тот момент в этом жилище находились сам избитый сородичами и изжаленный жуками Дебошир, несколько его последователей, наверняка участвовавших в покушении на делегата, и крупное семейство, скорей всего, являвшееся родственниками Дебошира, включая женщин и детей.
«Казнь этого ублюдка должна быть показательной и отличаться от наказания для остальных.» — рассуждала королева — «Каждый житель деревни должен увидеть, что ждёт того, кто пойдёт против Роя!»
Шум крылышек раздраконил сотни собак по всему хутору. Тузики дурели от страха и ненависти, вставали на задние лапы, натягивали привязи или забивались в будки. Яростный лай раздавался на улице или доносился из жилых построек. Многие бокаты прятали питомцев вместе с собой, но далеко не все.
Сорок четыре осы, удерживающих жерди со слизевыми нитями, зависли над земельным участком Дебошира. Их сопровождали пять коптеров с кузнечиками, готовых подавить любое сопротивление сепаратистов несогласных с волей Роя. На территориях соседних хозяйств с южной и восточной стороны сразу активизировались агрессивные псины. Их отделял забор, поэтому расстреливать четверолапых не пришлось. С северной стороны слуги переглянулись с соседом Дебошира, узревшим передовой отряд Роя в окно. Выпучив глаза, бокат смотрел на жуков пару секунд, а затем поспешил закрыть проём ставнем.
В тот же момент в помещениях широкой квадратной избы зазвучали голоса трёх-четырёх собак, возмутившихся на приближение вторженцев. Предвидя возмездие разгневанной стаи, семейство Дебошира спрятало питомцев за толстые стены. А ведь они даже не подозревали, что этим лишь упростили Фёдору задачу. Сразу после сигнала псов, в доме послышался грохот и какая-то возня. Замелькали тени на фоне огней в щелях. Бокаты внутри были вооружены и собирались побороться за свою жизнь и право ненавидеть насекомых.
Меньше чем за секунду слуги провели зрительную разведку, после чего получили команду действовать. Подлетая к постройке осы наклеивали липкие полосы поперёк проёмов в стенах. Прочное спецвещество соединяло между собой створки, ставни и брёвна сруба. На каждые окно и двери для верности помещалось по несколько липучек. Держаки, которыми слизь устанавливалась на соответствующие места, осы вырвать не пытались, а просто отпускали их, и те болтались вдоль стен, увязшие в силиконе.
Таким образом, за считанные секунды, абсолютно все выходы из избы оказались заблокированы. Выйти стало невозможно, а чтобы войти, сперва требовалось отколупать весь биоклей с какого-нибудь проёма. Защитники дома стали узниками собственной крепости, и пока они даже не понимали, что происходит, Фёдор приказал выступать второй волне слуг.
Вместо палок со слизью у этих отрядов летунов в лапках были тюки тонких веток и охапки сухой травы. Сотни жуков начали массово обкладывать фундамент деревенского жилища горючими материалами. Заготовленная древесина оперативно доставлялась с опорных пунктов, в несколько заходов. Рой конечно мог воспользоваться сеном из хранилищ речной общины, однако это противоречило политике установленной королевой. Пострадать и понести материальный ущерб должны только виноватые, а сеном могли владеть, в том числе, и потенциальные союзники семьи. Чтобы не настраивать против себя ещё больше бокатов и не выглядеть в их глазах разнузданным варваром-разорителем, требовалось следовать принципу избирательности наказания. Даже в такой мелочи как чужой сарай с кошеной травой. Именно по этой причине, жуки продолжали летать за топливом в лес, а имущество общины не трогали. Пока что…
Когда дровишек под домом Дебошира накопилось под самые наличники, находящиеся внутри гуманоиды начали что-то подозревать. С одного из ставней убрали засов и попробовали его открыть. Слизь натянулась и не отпустила деревянный щит. Послышался растерянный мужской голос. В щель между рамой и ставнем высунулся кинжал. Сперва он сработал, как рычаг, а когда это не дало результата, нить попытались рассечь лезвием. С огромным трудом, сопровождая всё злобной руганью, гуманоид вырвал оружие из липучки. На спецвещетве при этом появилась лишь небольшая насечка.
Следом засов слетел с заклееной двери. Кто-то судорожно задёргал створку, выясняя, что сдвигается она лишь на сантиметр. Паника и клаустрофобия быстро охватила обитателей осаждённого жилища. Вскоре каждый проём был проверен ими в надежде на возвращение доступа наружу. Ножи и топоры застревали в слизи, неспособные помочь в сложившейся ситуации. Возмущённые восклики наполнялись злобой и бессильной яростью. В конце концов, прямо внутри дома затрубил горн извещающий всю округу об опасности.
«Ха-ха-ха! Что вы делаете, идиоты⁈» — мысленно насмехалась королева — «Все ваши односельчане прячутся поглубже и закладывают проходы. И только вы рвётесь наружу, навстречу своей погибели. Что вы хотите получить на улице? Здесь только клыки и когти жаждущие вашей плоти. Успокойтесь. Вы все уже не более чем завтрак для моих детей…»
Осы с горшками в мандибулах, получили команду высыпать раскалённые угли на сухую траву и ветки вокруг избы. Пламя схватилось за тонкие стебельки и медленно, но верно начало разрастаться. Каждой доставщице огня удалось создать свой очаг возгорания, поэтому жар быстро распространялся по всему периметру.
Заструились вверх столбики дыма. Горелый запах проник и в жилище, в результате чего план разумного Роя окончательно стал понятен запертым гуманоидам. Паника их мгновенно усилилась в разы. На фоне истошных женских визгов зазвучали жёсткие удары молотов и топоров в дерево. Ради собственного выживания бокаты, не церемонясь, принялись разносить здание изнутри.
«Сейчас мяско подкоптится, а потом и зажариться…» — издевательски подумала королева.