Страница 2 из 66
Но они смотрели не на неё. Лодка повернула не дойдя до неё совсем немного и медленно начала удаляться, видно решив, что здесь живых уже нет. Роза в ужасе смотрела, как тает её последняя надежда спастись и она ничего не могла сделать, тело не слушалось, а её тихий крик “Вернитесь!" Слышали разве, что плавающие рядом мертвецы каким уже было всё равно на неё. Но она решила не сдаваться, недалеко с дверью на которой она лежала в воде покачивалось тело мужчины в жилете, на его шее висел маленький, блестящий свисток в какой он перед этим пытался свистеть надеясь, что спасательные шлюпки вернуться и спасут, но так и не дождался. Она не думала. Не взвешивала. Просто поднялась на колени и неуклюже свалилась в воду. Ледяная игла пронзила всё тело разом. Роза закричала, но крик утонул в солёной воде. Она отчаянно забила руками, дыша ртом, хватая воздух кусками, и поплыла к мертвецу. Два гребка. Три. Её пальцы вцепились в его плечо, скользкое от замёрзшей ткани. Она рванула свисток — ремешок не поддавался. Тогда она ухватилась за него онемевшими губами и начала изо всех сил дуть в него. Сначала свист был едва слышен, но она не сдавалась и продолжала в него дуть, вкладывая последние силы и он начал издавать звук тонкий, пронзительный, нечеловеческий. Так кричат чайки, когда над ними заносят нож. Так воет ветер в щелях тонущего корабля. Так плачет сама смерть. Гарольд Лоу резко повернулся на звук и направил в ту сторону луч своего фонаря, естественно сразу ничего не увидел, но понял, что где-то рядом живой человек и тут же дал команду разворачиваться. А Роза всё свистела и свистела в свисток словно боялась, что если она перестанет, то спасательная шлюпка исчезнет. Вёсла взбили пену. Сильные руки схватили её под мышки и перекинули через борт. Роза рухнула на дно шлюпки, на чьи-то ноги, и её сразу накрыли несколькими одеялами — грубыми, пахнущими шерстью и камфорой. Кто-то тёр ей руки, кто-то расстёгивал промёрзшую кофту, бормоча: “Жива, жива, слава Богу…”А она смотрела в небо. На звёзды, которые всё ещё горели над ней, холодные и равнодушные. На место, где “Титаник” ушёл под воду и думала только об одном: “Я выжила. Ты слышишь, Джек? Я выжила ради тебя, как обещала“. Она не знала, сколько они проплавали в темноте. Ей казалось — вечность. Лодка медленно ползала меж тел, покачиваясь на волнах, и тихие голоса матросов отсчитывали живых: “Двое здесь… Ни одного здесь… Ещё здесь, женщина… Всего они подняли ещё пятерых. А потом на востоке появилась бледная полоска рассвета, и кто-то из гребцов вдруг вскрикнул. Все обернулись. Из утренней дымки выплывал корабль. “Карпатия”. Маленький, почти игрушечный пароход по сравнению с тем, что утонул, но живой, тёплый, с огнями в иллюминаторах и трубами, из которых валил пар. Розу подняли на борт в числе первых. Её вели по палубе под руки, поддерживая, потому что ноги не слушались, а зубы выбивали такую дробь, что, казалось, вот-вот рассыплются. В лазарете её раздели, укутали в горячие простыни, влили в рот бренди. Она глотала обжигающую жидкость и плакала — молча, без звука, только слёзы текли по щекам и падали на подушку. Кто-то дал ей серое шерстяное одеяло, принесли юбку, которая болталась на бёдрах. Кто-то принёс сухари и чай. Она не помнила, как оделась, не помнила, как съела сухарь. Она помнила только, что всю ночь и весь следующий день боялась закрыть глаза. Потому что за веками её ждала чёрная вода. На борту она не осталась в лазарете первого класса. Кэл Хокли был, где-то здесь — она знала это. Поэтому, едва она смогла стоять самостоятельно, спустилась вниз, к третьему классу. Завёрнутая в серое одеяло, с обрезанными ножницами волосами, она стала невидимой. Когда Кэл прошёл мимо с офицером, выкрикивая её настоящее имя, Роза сидела согнувшись и накрывшись с головой одеялом, услышав оброненную фразу офицером: “Сэр, вряд ли вы её найдёте здесь в 3 классе”. Сердце билось тяжело. Она не боялась. Она просто не хотела возвращаться в прежнюю жизнь. Та жизнь умерла вместе с Джеком.