Страница 7 из 87
4. Первая кровь
Ровно в 6:55 Ариана стояла перед дверью своего нового рабочего места — небольшого, но стильного кабинета-аквариума с прозрачными стенами, расположенного в непосредственной близости от логова льва. Стеклянные стены казались ей не преимуществом, а клеткой, выставляющей каждый ее жест, каждую эмоцию на всеобщее обозрение. Она успела положить на стол свою единственную вещь — кружку с котиком, и теперь этот крошечный кусочек ее прежней жизни смотрелся здесь чужеродно и жалко, словно плюшевый мишка в операционной.
В 7:00, едва секундная стрелка на безупречных настенных часах совершила свое движение, внутренний телефон на ее столе издал резкий, пронзительный гудок, от которого она вздрогнула всем телом. Сердце екнуло и замерло. Она сделала глубокий вдох и сняла трубку.
— Кофе. Черный. Без сахара. Температура 85 градусов. Через три минуты на моем столе, — раздался в трубке голос Вольского. Без приветствия, без "здравствуйте", без лишних слов. Последовал короткий, окончательный щелок.
Ариана замерла на секунду, сжимая в руке безжизненную пластиковую трубку. 85 градусов? Кто вообще измеряет температуру кофе с такой точностью? Это было не поручение, а первая, откровенная проверка на прочность, первый выстрел в начавшейся войне на истощение. Она рванула к кофемашине в мини-кухне для сотрудников, чувствуя, как предательски дрожат ее руки. Дорогая, умная машина предлагала опции "горячий", "очень горячий" и "кипяток", но не давала выставить точные градусы. Она судорожно нажала кнопку "очень горячий", поставила фирменную фарфоровую кружку на встроенную платформу, как требовала инструкция, и с растущим ужасом наблюдала, как на табло меняются цифры, не достигая заветной отметки.
Через две с половиной минуты, с бьющимся как птица сердцем, она уже стояла перед массивной, глухой дверью кабинета Вольского, сжимая в потных ладонях раскаленную кружку. Сделала еще один, короткий и прерывистый вдох, и вошла без стука, как ее проинструктировали.
Он не поднял на нее глаз, полностью погруженный в чтение документов на столе. Казалось, он даже не заметил ее присутствия. Ариана, стараясь не дышать, молча поставила кружку на свободный угол стола, подальше от папок.
— Я сказал, на столе. Имелось в виду — передо мной, — его голос прозвучал тихо, почти беззвучно, но с убийственной, хирургической четкостью. Он все еще не смотрел на нее.
Она, чувствуя себя идиоткой, переставила кружку прямо перед ним, на то самое место, где лежал его планшет.
— Температура? — наконец он поднял на нее взгляд. Серый, холодный, как сканер, вычитывающий малейшую фальшь.
— Восемьдесят.. восемьдесят пять, как вы и просили, — выдохнула она, пытаясь звучать уверенно, но слыша собственную ложь.
Он медленно, не отрывая от нее леденящего взгляда, поднес кружку к губам и сделал крошечный, едва заметный глоток.
— Ложь, — отрезал он, ставя кружку на стол с таким грохотом, что она чуть не подпрыгнула. Темный кофе плеснулся на идеальную столешницу. — 82, не больше. Это уже остывшая жижа, которую можно подавать в столовой для бездомных. Неспособность выполнить простейшее указание ставит под сомнение вашу профессиональную пригодность в целом. Вашу внимательность, вашу педантичность, ваше уважение к моим требованиям. Переделать. И принести вовремя. У вас две минуты.
Кровь ударила ей в голову. Унижение, смешанное с яростью, заставило ее лицо пылать, а виски — пульсировать. Она сглотнула горький комок обиды, сжала зубы до хруста, взяла проклятую кружку и вышла из кабинета, чувствуя на своей спине тяжелый, оценивающий взгляд его серых глаз.
Вторую попытку она совершила, налив кофе и добавив в него каплю кипятка из чайника, чтобы довести температуру до нужной степени, руководствуясь лишь интуицией и отчаянием. На этот раз он, не глядя на нее, лишь коротко кивнул, когда она поставила кружку прямо перед ним, и тут же, не отрываясь от монитора, выдал новое поручение.
— К 7:30 утра на моем столе должен быть распечатанный и структурированный список всех входящих звонков с номерами, именами звонящих и кратким содержанием вопросов за последнюю неделю. В строгом хронологическом порядке. Исключительно бумажная версия.
Следующие два часа превратились в беспрерывный, адский марафон на выживание. Он вызывал ее через систему внутреннего оповещения каждые десять-пятнадцать минут, и каждое новое задание было абсурднее, нелепее и невыполнимее предыдущего, словно он намеренно проверял границы ее терпения и интеллекта:
— Найти и предоставить мне официальную статистику по импорту какао-бобов в Швейцарию за 2015 год. Только данные национального бюро.
— Распечатать этот сто-страничный договор. Переплести в жесткий переплет. И перепечатать целиком, потому что на пятой странице пятнадцатая строка смещена на миллиметр вправо, это режет глаз.
— Позвонить в ресторан "Империал" и выяснить, какой именно сорт трюфелей они используют в сезон для своего фирменного соуса. Лично шеф-повар должен подтвердить информацию, я не доверяю администраторам.
К 10 утра у Арианы звенело в ушах от бесконечных гудков, а в глазах стояла рябь от мелькания строк на экране. Она бегала между своим стеклянным кабинетом, печатной комнатой и кухней, чувствуя себя загнанной белкой в колесе, которое с безжалостной скоростью раскручивал невидимый мучитель. Коллеги, мимо которых она проносилась с очередной стопкой бумаг или с телефонной трубкой, прижатой к уху, бросали на нее быстрые, скользящие взгляды, полные то ли жалости, то ли любопытства, то ли откровенного презрения к новой "жертве", которая, по всем ставкам, не должна была продержаться и до обеда.
В 11:00, когда она уже начала надеяться на передышку, он вызвал ее не через звонок, а появившись в дверях кабинета, и устроил публичный, унизительный разнос на весь этаж. Повод был до смешного пустяковый — она неправильно отсканировала многостраничный финансовый отчет, выбрав разрешение 300 dpi вместо предписанных внутренним регламентом 400.