Страница 14 из 87
— Совершенно понятно, — кивнула Ариана, едва веря собственным ушам, ощущая, как камень сваливается с души, сменяясь странной, пьянящей эйфорией.
— Хорошо. Свободны.
Она вышла из кабинета, чувствуя, как дрожь в коленях постепенно сменяется непривычным, почти головокружительным чувством победы. Это была не похвала. Это было нечто гораздо более весомое и значимое — признание. Пусть условное, пусть с оговорками и выговором за самоуправство. Но она не просто угадала его тайные желания — она доказала не свою покорность, а свой ум. Свою ценность.
И странное, теплое чувство разливалось по всему телу, смешиваясь с эйфорией. Это был не просто профессиональный триумф. Это было нечто более личное, более опасное. Когда Марк повернулся к ней у окна, залитый солнцем, его профиль на мгновение показался Ариане не просто красивым, а.. завораживающим. В этом жестком, отточенном лице была какая-то гипнотизирующая сила, и на секунду она поймала себя на мысли, какой властной должна быть его рука, касаясь..
Ариана резко встряхнула головой, пытаясь отогнать этот абсурдный, предательский образ.
"С ума сошла? Он же твой палач. Он сломал бы тебя без малейших угрызений совести".
Но мысль, словно непослушная мушка, продолжала кружить: а каков он на ощупь? Его пальцы, только что лежавшие на крышке ноутбука.. сильные, длинные.. Каково это, когда они..
"Прекрати!"— мысленно крикнула она себе, с силой сжимая кулаки. Это ловушка. Слабость. Эмоциональная уязвимость, которойМарк Александровичнепременно воспользуется, чтобы добить ее.
Вернувшись к своему столу, она краем глаза заметила, как Игорь Савельев, проходя по коридору, бросил на нее быстрый, оценивающий взгляд. Ариану передурнуло — в этом взляде она почувствовала не просто любопытство, а настороженность, переоценку. Кажется, дерзкий ход не остался незамеченным.
Или у нее начинается паранойя и пора записываться к специалисту.
Ариана села и наконец позволила себе выдохнуть, расправив плечи. Первый, по-настоящему значимый раунд в этой изнурительной войне остался за ней. Она сумела достучаться до него не через слепое, рабское подчинение, а через холодный, безупречный профессионализм и смелость.
Она подняла взгляд на глухую, массивную дверь кабинета Вольского. И впервые за все эти дни она почувствовала не просто животный страх или яростную ненависть, а нечто новое — острый, опасный, пьянящий азарт. Сложная, смертельная игра была в самом разгаре. И теперь она знала наверняка — она может не только защищаться. Она может атаковать.
"Терпеть не могу, когда не видят очевидного, — прошептала она про себя, повторяя его же, ставшие ключевыми, слова. — Что ж, Марк Вольский, возможно, я увидела кое-что, что пока еще ускользает от твоего всевидящего взгляда. И это только начало".