Страница 8 из 18
Введение
Мой отец, Филип Фишер, очень гордился тем, что Уоррен Баффет перенял некоторые из его взглядов и стал ему хорошим другом. Если бы мой отец был жив и мог написать это предисловие, он бы ухватился за возможность поделиться приятными чувствами, которые испытывал на протяжении десятилетий знакомства с одним из немногих людей, чья инвестиционная звезда горела так ярко, что его собственная меркла по сравнению с ней. Моему отцу искренне нравился Уоррен Баффет, и для него было честью, что Баффет разделял некоторые его идеи. Мой отец умер в возрасте 96 лет — ровно за три месяца до того, как я неожиданно получил письмо с предложением написать о нем и Уоррене Баффете. Это предисловие помогло мне связать воедино все факты и прояснить некоторые моменты, касающиеся моего отца и мистера Баффета. Надеюсь, я могу предложить читателям книги «Уоррен Баффет» личный взгляд на важную часть инвестиционной истории и пару советов о том, как наилучшим образом использовать эту замечательную книгу.
Не стану здесь много говорить о мистере Баффете, поскольку ему посвящена данная книга и Роберт Хагстром освещает эту тему с изяществом и проницательностью. Хорошо известно, что мой отец оказал значительное влияние на Уоррена Баффета, и, как пишет мистер Хагстром, в последние годы оно стало более заметным в решениях Баффета. Что касается моего отца, то с самого момента знакомства он восхищался качествами Уоррена Баффета, которые, по его мнению, необходимы для успеха в инвестировании, но редко встречаются среди инвестиционных менеджеров.
Когда сорок лет назад Уоррен Баффет впервые посетил моего отца, тот владел собственными способами сбора информации в мире с относительно примитивными по сегодняшним меркам информационными инструментами. Десятилетиями у него постепенно формировался круг знакомых: профессионалов в области инвестиций, которых он уважал и которые знали его достаточно хорошо, чтобы понимать, что его интересует, а что — нет, и могли поделиться хорошими идеями. Поэтому мой отец решил, что с любым молодым специалистом по инвестициям будет встречаться один раз. Если собеседник произведет впечатление, мой отец был готов увидеться с ним снова и завязать отношения. Но он редко встречался с кем-либо дважды. Такие у него были высокие требования! Тех, кто не разбирался в инвестициях на «отлично», он сразу считал «двоечниками» и навсегда отказывался от общения с ними. У молодых специалистов был только один шанс наладить отношения с моим отцом. И времени отводилось мало.
Молодой Уоррен Баффет стал одним из очень-очень немногих, кто произвел на моего отца достаточное впечатление при первой беседе, чтобы заслужить вторую и еще много встреч после нее. Отец был невероятно проницательным знатоком характеров и умений. Он построил свою карьеру на оценке людей. Это было одним из его лучших качеств и главной причиной, по которой он уделял так много внимания разумному суждению об управлении бизнесом в своем анализе акций. Он всегда очень гордился тем, что мысленно поставил Уоррену Баффету оценку «отлично» еще до того, как Баффет завоевал в обществе заслуженную славу и признание.
Отношения между Уорреном Баффетом и моим отцом ничуть не изменились и после того, как мой отец время от времени ошибочно называл мистера Баффета «Говардом» (так звали отца Уоррена). Эту необычную историю никто не знал прежде, но она, пожалуй, многое говорит как о моем отце, так и об Уоррене Баффете.
Мой отец был человеком небольшого роста с великим, неустанно работавшим умом. Обладая добрым сердцем, он все же часто нервничал, волновался и сомневался в себе. Кроме того, он был человеком привычки, неукоснительно читал ежедневные катехизисы, потому что они придавали ему больше уверенности. Он любил поспать, поскольку во сне не нервничал и не сомневался в себе. Поэтому, когда мой отец по ночам не мог уснуть из-за бесконечных мыслей — что случалось часто, — он играл в игры на запоминание, вместо того чтобы считать овец. Например, он запоминал имена и подведомственные округа всех членов конгресса, пока его не начинало клонить в сон.
В 1942 году он запомнил имя Говарда Баффета и ассоциировал его с Омахой — снова и снова, ночь за ночью, на протяжении более десяти лет. Его мозг машинально связал слова «Омаха», «Баффет» и «Говард» в единую цепочку задолго до знакомства с Уорреном Баффетом. Позже, когда начала строиться карьера Уоррена, а его звезда — восходить, мой отец целых два десятилетия не мог полностью отделить Баффета и Омаху от «Говарда». Это раздражало отца, потому что он не мог контролировать свои мысли, а также потому, что ему нравился Уоррен Баффет и он ценил их отношения. Отец прекрасно понимал, что перед ним Уоррен Баффет, но в непринужденной беседе часто произносил что-то вроде «Этот блестящий молодой человек, Говард Баффет из Омахи». Чем чаще он это повторял, тем труднее ему становилось избавиться от оговорки. Человека привычки раздражала эта привычка.
Как-то раз, перед очередной встречей, мой отец наполнился решимостью не путать имена «Говард» и «Уоррен». Тем не менее в какой-то момент разговора мой отец снова назвал Уоррена Говардом. Если Уоррен и заметил это, то не подал виду и, конечно, не поправил моего отца. Это случалось время от времени на протяжении 1970-х годов. К 1980-м годам мой отец наконец вычеркнул имя «Говард» из любого предложения, в котором упоминался Уоррен Баффет. Он очень гордился этим достижением. Много лет спустя я спросил его, объяснял ли он когда-нибудь это Уоррену. Отец ответил, что не объяснял, потому что его это очень смущало.
Их отношения не изменились, потому что были построены на гораздо более прочной основе. Думаю, одним из стержней служила их общая философия общения с честными и квалифицированными людьми. Говоря о контроле руководства компании Berkshire Hathaway: «Мы не учим наших лучших нападающих бить по мячу», мистер Баффет буквально цитирует Фила Фишера. Общайтесь с лучшими, нанимайте правильных людей и далее не указывайте им, что делать.