Полиция нравов

— Вот и живу с собакой, — сказал я, сам не зная почему.

— С собакой? — спросила она.

— Да, у меня есть питбуль. Я назвал его Рэмбо, он живет в вольере на улице. Нормально устроился.

Она чуть улыбнулась и сказала:

— Значит, у тебя есть трейлер, собака, «Крайслер» и долги перед бывшей женой?

— Ну, примерно так, — я улыбнулся в ответ.

— И ты планируешь накопить на дом?

— Да.

— Ладно. Поехали к тебе.

— Ты уверена? — спросил я. — Там правда трейлер. Мобильный дом. Он очень маленький, и смотреть там, в общем-то, не на что.

— Майк, — сказала она терпеливо. — Я выросла в Глендейле в доме, где нас было шестеро на три спальни. Я знаю, что такое теснота, и ничему не удивлюсь. Отвези меня к себе.

Я только пожал плечами, вывернул руль, выезжая на нужную улицу. Дорога до Карсона заняла около сорока минут. Сперва мы молчали, но потом снова разговорились о разном. Она рассказывала о детстве в Глендейле, я слушал. Потом говорил про детство в Советском Союзе, о самом вкусном мороженом за три копейки, и о том, что помнил из памяти Соко, и о чем рассказывали наши бабушки.

В трейлерном парке было тихо. Я припарковался под навесом, заглушил мотор, вышел и открыл Саре дверь. Она вышла.

Рэмбо тут же подбежал к стенке вольера. Я подошел, открыл дверцу. Он пулей вылетел наружу, сделал круг, а потом подбежал к Саре и уткнулся ей в колени. Она не испугалась, наоборот, присела и почесала его за ухом. Рэмбо облизнул ей руку. Пожалуй, он одобрил мой выбор.

— Хороший, — сказала Сара.

— Да, — кивнул я.

— Ты его купил? — спросила она.

— Нет, — я покачал головой. Говорить о том, что я его отобрал у соседа мексиканца, не стану, скажу полуправду. — Я его спас с собачьих боев. Его все равно усыпили бы, так что я забрал его к себе. Драться он, правда, не умеет, подозреваю, что его украли. Но пес хороший.

Рэмбо еще немного поласкался к ней. Сара осмотрелась вокруг и сказала:

— А у тебя тут ничего.

— В смысле? — не понял я.

— Ну в смысле, нормально. Видно, что хозяйственный человек живет. Навес вот, вольер. Владелец не ругается?

— Не хочет связываться с полицейским, так что нет.

— А это что? — кивнула она на «Шеветт», который я накрыл брезентом, на всякий случай.

— Старая машина, — ответил я. — Но мы через многое прошли, и расставаться с ней не хочется. Держу на память.

— Понятно… — проговорила она, посмотрев на ржавый порог, который было видно под краем брезента.

Я загнал пса обратно, подумав о том, что неплохо было бы покормить его, после чего вставил ключ в замок, повернул. Вошел внутрь. Сара следом, огляделась. Посмотрела на старую мебель, но при этом новые кофеварку и микроволновку, на аккуратно застеленный диван и на полку с фотографиями. Задержала взгляд и на военной, и на той, где мы с семьей. На гантели под столом тоже посмотрела.

— А тут чисто, — сказала она. — Я думала, будет хуже.

— Я привык к чистоте, — честно сказал я.

— Мужчина, который живет в трейлере, но при этом поддерживает чистоту, — задумчиво сказала она. — Ты уникум, Майк.

Она шагнула ко мне и обхватила меня руками. Я поцеловал Сару, а ее руки стали нашаривать пуговицы рубашки и расстегивать ее сверху вниз.

А дальше была длинная и хорошая ночь. Пожалуй, лучшая из всех, что я прожил в этом времени.