Полиция нравов

Глава 5

Мы так и смотрели друг на друга. В моей голове промелькнуло сразу несколько вещей. Во-первых — у него трясутся руки, а это очень плохой признак, если учесть, что он держит заряженное оружие. Второе — у него нет никакого плана. Он просто стоит посреди комнаты голый с револьвером в руке. Я в любом случае успею спрятаться за стену, и он в меня не попадет. А вот я в ответ попаду — в том, что тело Майка превосходно стреляет, я уже успел убедиться.

Ну и третье — я совершенно не хочу в него стрелять. Я всего первый день в отделе, и отстранения мне только не хватало. Да и дело было не только в этом.

Просто передо мной стоял очевидно несчастный перепуганный мужик лет пятидесяти пяти с большим животом и лысиной, который сам, по-моему, не очень понимал, что делает.

Я медленно поднял руки, надеясь, что он не подумает, что я лезу за оружием, и не выстрелит. И проговорил:

— Спокойно. Я безоружен. Мы просто разговариваем.

Он молчал. Рука с револьвером продолжала мелко дрожать.

— Опустите револьвер, — ровно сказал я. — Я вижу, вы не хотите стрелять в полицейского.

— Откуда вы знаете, чего я хочу? — спросил он плаксивым голосом человека в отчаянии.

— Потому что если бы вы хотели — уже выстрелили бы, — ответил я. — Я стою тут уже полминуты. Вы не стреляете, значит этого не хотите.

Он ничего не ответил, но ствол опустился чуть ниже, дюймов на десять. Теперь он смотрел мне в пах, и мне стало еще более неуютно.

— Присядьте, — кивнул я. — На кровать. Присядьте, пожалуйста.

Он покосился на кровать, потом снова на меня. Потом все же сделал шаг назад и сел на краешек кровати, рядом с женщиной. Та отодвинулась, не сказав ни слова. Хотя кто знает, может быть, она уже не впервые в такой ситуации оказывается.

Я опустил руки и тоже сделал шаг, чуть в сторону, облокотившись о дверной косяк. Так, мы просто разговариваем.

— Как вас зовут? — спросил я.

Он немного помолчал, после чего наконец сказал:

— Стивен.

— Стивен, меня зовут Майк. Детектив Майк Соко, — я посмотрел на женщину, ей явно было неуютно рядом с полицейским и каким-то странным мужиком, который так и держал в руках револьвер. — Вы не против, если она выйдет? Нам надо поговорить, а ее ждут внизу ее… коллеги.

Он посмотрел на женщину, она на него — спокойно, без особого страха. Потом мужик кивнул, та встала, запахнула халат и вышла, так и не проронив ни слова. Я посторонился, пропуская ее, после чего сам вошел и прикрыл дверь.

Стивен смотрел на меня. Револьвер все еще был в его руке, но он в меня не целился — ствол лежал на кровати в опущенной руке. Правда этот придурок палец держал на спусковом крючке. Но ничего удивительного, правильному обращению с оружием его наверняка никто не учил.

— Дайте угадаю, — проговорил я. — Вы, наверное, адвокат?

Он явно удивился. Не очень сильно, но удивился.

— Откуда вы…

— Одежда, — ответил я.

Не говорить же ему, что я угадал по анекдотам про американских адвокатов, которые добрались даже до России. Но там в будущем с ними было совсем весело — они были готовы защищать права кого угодно, лишь бы отсудить деньги и получить свою долю. Черт, да они наверняка даже Гитлера или Бен Ладена согласились бы защищать. Ну и выглядели примерно так же — толстые, пожилые, лысые и хорошо одетые.

— Это дешевый бордель для рабочих, — сказал я. — А у вас галстук, туфли чистые, костюм. Человек, который следит за своим видом, обычно работает там, где это важно. На брокера вы не похожи, значит адвокат.

Он посмотрел на свой костюм, аккуратно разложенный на стуле, после чего кивнул.

— Да, — сказал он. — Адвокат. Корпоративное право.

— Значит, вы понимаете, в какой ситуации находитесь, — сказал я.

— Я понимаю, — ответил он, горько усмехнувшись.

— Тогда давайте поговорим об этом, — сказал я.

Он продолжил молчать. Посмотрел на револьвер, потом на меня. Я уже приготовился броситься на него. Не потому что он выстрелит в меня, совсем наоборот — подумал, что он может просто взять и застрелиться. Но нет, он так и остался сидеть.

— Стивен, — сказал я. — Расскажите, что случилось. Не сегодня, вообще.

Он опустил взгляд и уставился в пол, после чего тихим голосом спросил:

— Зачем вам это?

— Потому что у вас пистолет, — сказал я. — И мне очень не хочется, чтобы вы наделали во мне дыр. Я вижу, что вы неплохой человек, просто у вас что-то случилось. Вот и хочу узнать, что именно.

Он поднял на меня взгляд, и я заметил, что глаза у него красноватые, а веки отечные. Плакал он до этого, что ли? Или просто устал?

— Моя жена, — ответил он. — Она… Она изменяет мне. Уже несколько месяцев. Я узнал случайно, месяц назад, она забыла стереть сообщение с автоответчика. Она не в курсе, что я знаю.

Я решил промолчать, а он продолжил уже более уверенным тоном. Похоже, что ему в действительности требовалось выговориться.

— Мы женаты двадцать лет, она меня моложе на десять с лишним. У нас прекрасный дом, две машины, дети уже в колледже. Я покупал ей все, что ей хотелось, и никогда ни в чем не отказывал. А она… — он помолчал, а потом буквально выдавил из себя. — С каким-то типом из спортивного клуба. Я его даже видел один раз. Моложе меня лет на десять.

— Понятно, — сказал я.

— Нет, ничего вы не понимаете, — он покачал головой. — Я могу подать на развод, я же адвокат. Но…

— Суд часто предвзят к мужчинам, — сказал я. — И у вас в брачном договоре нет пункта об измене?

— Не только в этом дело, — он отмахнулся. — Калифорния — штат без вины при разводе. И пункт в брачном контракте ничего сейчас не значит, на дворе не шестидесятые. А значит она получит половину всего. Дом, счета, пенсионный фонд. Половину того, что я строил эти тридцать пять лет.

Мне оставалось только кивнуть.

— А если она узнает, что вы были здесь, она сможет давить на это в суде. И суд ее послушает, потому что она женщина. И она возьмет как минимум половину всего, а может и больше.

— А еще алименты сверху, — добавил он. — И она это сделает, я ее знаю. Она жесткий человек.

Я немного помолчал, после чего сказал:

— Я разведен.

Он поднял на меня взгляд. Похоже, не понял, к чему это я.

— Развелся около двух лет назад, — продолжил я. — Из-за того, что жена хотела переехать в Вашингтон. Она переехала, с ней теперь двое наших детей, а я каждый месяц плачу алименты. Тысячу долларов из зарплаты детектива.

— Это много, — он покачал головой. — Я знаю ваши зарплаты, и тысяча долларов на двоих детей — это слишком много.