Страница 12 из 91
— Уважаемый.. товарищ участковый? — начала она, стараясь говорить максимально официально. — Торговли как таковой я не осуществляю. Это частная территория. А я.. провожу дегустацию для друзей и соседей. Безвозмездно. Пожертования они оставляют по собственному желанию. На развитие.. пекарного искусства.
На другом конце провода повисла пауза.
— Дегустация? — скептически протянул участковый.
— Именно так, — твёрдо сказала Аля. — В рамках личного потребления и поддержания добрососедских отношений. Закон о защите прав потребителей на безвозмездное распространение образцов не распространяется. Она блефовала, но блефовала уверенно, используя язык, понятный чиновнику. Участковый что-то пробурчал про "смотреть будем" и положил трубку.
— Ух ты! — выдохнула Вика. — Гениально! "Дегустация"! Снимаю продолжение: "Как мы победили систему с помощью одного слова".
Но напряжение не отпускало. Весь этот день был похож на бег с препятствиями. Аля понимала — так продолжаться не может. Нужно легализоваться, находить помещение, налаживать процессы. И самое главное — найти на все это деньги.
Вечером, когда последний покупатель ушёл с тёплым караваем, а Вика уехала монтировать видео, Аля подсчитала выручку. На столе лежали её первые заработанные купюры. Четыре тысячи двести рублей. И это за несколько суток постоянной работы! Аля никогда в своей жизни так не упахивалась. Давно позабытые годы материнства всплыли в сознании, но тогда она была уверена в завтрашнем дне и своем муже. Сейчас она уверена только в том, что у нее ничего не выйдет. Эйфория прошла, наступила отчаяние.
Аля перевела взгляд на телефон и открыла список заказов в новом канале: он растянулся почти на две недели вперёд. Затем девушка посмотрела и на кучу грязной посуды. Да это смешные деньги! Каплей в море по имени "1.8 миллиона". И такими темпами больше она не заработает.
Она села на порог летней кухни, прислонилась лбом к прохладному косяку и закрыла глаза. От печи ещё шёл жар. Тело гудело от усталости, но мозг отказывался отключаться, проигрывая снова и снова цифры: прошел еще один день, а она заработала только чертовы четыре тысячи.
Она проиграла сегодняшний бой с системой? Нет. Она отвела его в ничью. Но война только начиналась. И следующим её ходом должна была стать не очередная буханка хлеба, а поход в администрацию. Она поднялась, отряхнула с коленей муку и потянулась к мешку.
— Ладно, красавица, — прошептала она усталой печи. — Давай ещё одну смену. Пока я не придумала, что делать дальше.
И ночь снова наполнилась запахом дыма и теста. Теста, которое Аля замешивала не только из муки и воды, но и из злости, упрямства и одной-единственной надежды.
Через несколько часов в кармане завибрировал телефон. Аля ненадолго вынырнула из водоворота неродосных мыслей и вернулась в реальность. Но на этот раз это был Илья.
"Слышал, у тебя первый блин вышел комом. Участковый, проблемы.. Я же говорил, что это безнадёжная затея. Ещё не поздно всё обсудить. Я в Сосновске."
Аля не стала читать дальше. Она не стала отвечать. Она просто сидела и смотрела, как последние угольки в печи медленно гаснут, оставляя после себя пепел.
Для Али эта борьба давно перестала быть только финансовой битвой. Каждый удар ладонью о тесто был ударом по образу той Али, которой она стала за двенадцать лет брака — удобной, предсказуемой, живущей по расписанию, утверждённому кем-то другим. «Я не просто пеку хлеб, — ловила она себя на мысли, с силой вдавливая ладони в упругую массу. — Я замешиваю себя заново. Из злости, слёз и собственного упрямства».
Дом — это не просто недвижимость, а символ права на собственный выбор, на ошибки, на ту самую «собственную жизнь», которую она так легкомысленно променяла когда-то на обещания стабильности и тепла. Проиграть Илье означало не просто лишиться крыши над головой. Это означало капитулировать, признать, что он был прав — что она не способна сама, без его указаний и контроля, выстроить свою судьбу. И от этой мысли Але становилось тошно.