Страница 13 из 43
Глава 6. Ты дурак
Она шла по коридору, не разбирая дороги.
Ноги сами несли её вперёд, мимо шепчущихся студентов, мимо закрытых дверей. Слёзы высохли. Внутри была только пустота.
— Ари! Постой!
Рита догнала её у дверей общежития. Запыхавшаяся, испуганная.
— Что случилось? Мне сказали, он кричал на всю библиотеку. Ты бледная как смерть.
— Я уезжаю, — сказала Ари.
— Куда?
— Домой. В Челябинск.
— Ари, ты не можешь..
— Могу. — Она открыла дверь в комнату. — И сделаю это прямо сейчас.
Внутри было тесно. Три кровати, общий стол, окно-щель. Её мир. Который рухнул за один вечер.
Ари достала чемодан. Тот самый, сломанный, перевязанный верёвкой. Приехала с ним — уедет с ним же.
— Ты хоть подумала? — Рита стояла в дверях. — Он придёт в себя, извинится..
— Он не верил мне, — перебила Ари. — После всего, что между нами было. Посмотрел на монтированное видео и решил, что я продалась.
— Он дурак.
— Он — Ветров. — Ари повернулась. В глазах горела усталость. — Сын своего отца. И он никогда не изменится.
Рита молчала.
Ари бросила в чемодан последние вещи. Форму оставила на кровати. Короткую юбку, белую блузку, жилет.
— Бюстгальтер, — тихо сказала Рита. — Его подарок. Тоже оставишь?
Ари посмотрела на тумбочку. Чёрное кружево. Пахло им.
— Нет, — сказала она и сунула его в чемодан. — Это моё.
Рита усмехнулась, но глаза оставались печальными.
— Я скажу ему, что ты уехала.
— Не надо. Если не поверил — плевать.
Ари застегнула чемодан и вышла.
--
Автобусная остановка была пуста. Ночь, фонари, мелкий дождь.
Ари сидела на скамейке, сжимая билет в кармане. Автобус должен был прийти через десять минут.
Она достала телефон. Ни одного сообщения от него. Написала Рите: «Передай, что я не держу зла. Но доверия нет и не будет».
Выключила телефон.
Автобус пришёл вовремя.
Ари села у окна, прижалась лбом к стеклу. Дождь смывал пыль с улиц, смывал и её прошлую жизнь.
Когда автобус тронулся, она посмотрела назад. На тот фонарь, под которым он стоял вчера. Под которым шептал: «Я люблю тебя».
— Врёшь, — прошептала она. — Не любишь.
Автобус ускорился. Огни академии исчезли за поворотом.
--
Демид узнал через два часа.
Он ворвался в коридор женского общежития, смотрел на закрытую дверь и не верил.
— Она уехала, — сказала Рита. — В Челябинск. Час назад.
— Почему ты не сказала мне сразу?
— Потому что она не хотела. Сказала, что если ты не поверил ей — не поверишь никогда.
Демид выбежал на улицу. Автобусная остановка — пусто. Только мокрый асфальт и ветер.
Он набирал её номер снова и снова. Абонент недоступен.
Он побежал по дороге в темноту, кричал в пустоту, пока не упал на колени в грязь. Дождь заливал лицо.
— Вернись, — прошептал он. — Пожалуйста. Я всё сделаю. Я изменюсь. Только вернись.
Тишина. Только дождь.
--
Челябинск встретил Ари серым небом и холодным ветром.
Автобус приехал рано утром. Она вышла на вокзал, сжала в руке дешёвый билет и посмотрела на город, который когда-то называла домом. Панельные пятиэтажки. Грязный снег, перемешанный с землёй. Люди с уставшими лицами. Воздух пах углём и выхлопными газами.
Три недели назад ей казалось, что Астрея — это сон. Теперь она поняла — Челябинск реальность.
Она села в маршрутку. Старый ПАЗ с ободранными сиденьями. Смотрела в окно на знакомые улицы. Ничего не изменилось. Только она стала другой.
Выйдя на своей остановке, поднялась на пятый этаж хрущёвки без лифта. Достала ключ с красной ленточкой. Открыла дверь.
Квартира пахла домашним. Борщом. Стиральным порошком.
— Мам, я дома.
На кухне горел свет. Мать сидела за столом в старом халате. Увидела дочь — чашка выпала из рук и разбилась.
— Ариадна? Ты.. почему? Что случилось?
— Ничего, мам. Просто устала.
Мать подошла, взяла её лицо в ладони.
— Дочка, у тебя глаза красные. Ты плакала.
— Ветер в дороге.
— Ты врёшь.
— Мам, пожалуйста, не сейчас.
Ари ушла в свою комнату. Закрылась. Прислонилась к двери и сползла на пол.
«Ты дома. В безопасности. Почему же так больно?»
Она подняла голову. Узкая кровать, старый письменный стол, стопка книг. Обои в цветочек — те, что клеили несколько лет назад. Занавески в горошек, сшитые мамой.
Она подошла к столу, открыла дневник на первой странице.
«1 сентября. Я сделала это. Никто не сломает меня».
— Сломали, — прошептала она и захлопнула дневник.
Рухнула на кровать, уставилась в серый потолок с трещинами.
«Всё кончилось. Почему мне не легче? Почему я всё ещё чувствую его запах?»
Она закрыла глаза. Увидела его лицо. Улыбку. Руки.
— Забудь, дура, — прошептала она и уткнулась лицом в подушку.
Подушка пахла ромашкой. Как в Астрее.
— Забудь, — повторила она. Но память не слушалась.
--
Мать заглянула через час.
— Борщ на плите. Поешь.
— Не хочу.
— Ариадна, — мать присела на край кровати. — Что случилось? Расскажи.
— Парень, мам.
— Богатый?
— Он мажор. Наследник империи. Платиновые волосы. Деньги, власть.
— И ты его любишь?
— Не знаю. Кажется, да.
— А он тебя?
— Говорил, что да. Но не поверил мне. Отец предложил деньги, чтобы я ушла. Я не взяла. А кто-то смонтировал видео. Демид увидел и решил, что я продалась.
— Дурак.
— Дурак. Красивый, богатый, но дурак.
Мать погладила её по голове.
— Борщ на плите. Если захочешь — поешь.
--
На второй день Ари включила телефон.
Сообщения от Риты: «Он рвёт и мечет. Сказал, что поедет в Челябинск. Не спит, носит твой свитер. Он умирает без тебя. Напиши ему».
Ари смотрела на экран. Пальцы дрожали.
«Передай ему, чтобы не искал. Я не хочу его видеть»
Отправила. Выключила телефон. И заплакала — не от боли, а от страха, что он послушается. И не приедет. И она останется одна.
--
Демид не спал четвёртую ночь.
Сидел в своей комнате, смотрел в окно. В углу лежал её свитер. Пахло ромашкой. Он зарыл лицо в свитер и заплакал — впервые за много лет.
Телефон завибрировал. Рита прислала адрес: «Челябинск, Гагарина, 15, 5. Не опоздай».
— Я еду, — сказал он пустой комнате.
--
Челябинск. Девятьсот километров. Десять часов.
Он ехал по трассе, дождь усилился, дворники едва справлялись.
Утром въехал в город. Нашёл улицу Гагарина. Старая пятиэтажка с ободранным фасадом. Замок сломан, лифта нет.
Пятый этаж. Дверь с табличкой «Громова».
Постучал.
— Кто там?
— Демид Ветров. Я друг Ари. Можно её увидеть?
Дверь приоткрылась. Женщина в халате — те же веснушки, те же глаза.
— Она не хочет вас видеть.