Страница 48 из 148
– Послушай, дорогая. Мы с Эримом предполагали, у тебя будут сложности в нашем общении и принятии новой роли, потому договорились не спешить. – он слегка отстранился, убрав от меня руки и встав по струнке, весь напряжённый и сдержанный, хоть и возбуждённый сверх меры, это было прекрасно видно. – Давай пойдём в беседку и немного поговорим, поиграем. Я покажу тебе все свои татуировки и расскажу их смысл.
– У них есть смысл? – решив принять его предложение и посмотреть, что из этого получиться, взяла его за руку и потянула в сторону любимой беседки.
– У каждой. – подтвердил он, идя следом. – Жёнушка, у тебя самая сексуальная задница из всех, что я видел. Так и тянется рука. – не мог не спошлить Бахум.
Я почувствовала его руку на своей ягодице, но не стала его одёргивать. Он не лапал, а скорее просто грел руку, слегка сжимая пальцы, словно перебирал чётки.
Беседка стояла в укромном уголке сада, спрятавшись в пушистых ветках. Она была полностью крытой, остеклённой. Стекло было в виде морозно голубого и глубоко синего витража в форме различных геометрических фигур. Крыша представляла собой конус, на вершине которой была восьмиконечная золотая звезда. Это было моё любимое место в особняке, я часто обедала и завтракала тут, составляя отчёты о прошедших миссиях.
Мы зашли внутрь и сели рядом на диванчик, лишь слегка открыв створку окошка, чтобы внутрь проникала приятная прохлада. Дверь же решено было закрыть, чтобы нас никто не прервал.
Муж скинул жилет подобно профессиональному стриптизёру, и вольготно развалился на диване, положив руки на спинку дивана, словно красуясь своим шикарным телом.
Мой взгляд постоянно цеплялся именно за тату у пупка, хотя и остальные были очень красиво выполненными, напоминая живых созданий, что стали плоскими и замерли на коже.
– Расскажи про эти рисунки. – я забралась с ногами на сидушку, устроив локоть на спинке, с интересом смотря на собеседника, стараясь игнорировать как моё тело воспламенилось в ответ на его обнажённость. – Какая была первой?
– Он. – его длинный палец указал на скорпиона на его шее. – Набил в семнадцать с разрешения матушки Эрима. Тогда я едва не умер от болезни, и наши учёные разработали лекарство на основе яда серту́ха. – видимо так тут называет членистоного, похожего на земного скорпиона. – Я был столь признателен этому зверю, что решил на всю жизнь сохранить память о нём. Если бы не их яд, меня бы не было.
– Невероятно. Теперь и я стала их уважать. – я опустилась глазами на его пресс, где была так заинтересовавшая меня татуировка. – А в честь какого зверя эта татуировка?
– О, этот зверь, наоборот, чуть не лишил меня жизни. – дерзко усмехнулся Бахум, но я увидела в его глазах боль прошлого. – Это была первая и единственная миссия, где рядом со мной не было Эрима. После он отказался отпускать меня одного.
– Что произошло? – замерев в шоке, с дико бьющимся пульсом ждала продолжения, словно Бахум мог исчезнуть прямо сейчас, на моих глазах.
– Одна госпожа должна была лететь на другую планету, как представительница Эрсхо. Мы взяли заказ на сопровождение, но Эрим перед самым вылетом захворал и мы полетели без него. А на той планете нас поджидала засада. – желваки заходили по его лицу, а кулаки сжались до побелевших костяшек. – Нас проводили в небольшой дом для гостей, госпожа решила принять ванну, а мы остались в гостиной, когда услышали крик. Кто-то спрятал кетти́ка в спальне госпожи. Это хищник из семейства кошачьих, размером с жеребёнка, но очень агрессивный. У него сильные лапы, которыми он раздирает живот жертвы, и при этом они достаточно быстрые и ловкие, поймать такого почти невозможно.
– Девушка выжила? – спросила, надеясь на положительный ответ.
– Да, хотя он успел полоснуть её по ноге, она спряталась в ванной. И, прежде чем кеттик процарапал вход, мы с другим парнем ворвались внутрь и напали на него. Пришлось немало потрудиться, чтобы убить его. Он добрался до меня и почти перегрыз горло, но мой напарник воткнул в его череп топор, что висел в гостиной, как украшение, и тем самым спас мне жизнь. – Бахум потёр шею, словно чувствуя на ней невидимые клыки. – Когда я вернулся на Эрсхо, мне пришлось доложить Эриму о происшествие. Он был в ярости, разгромил кабинет, порывался улететь на Пунтосико и убить тех, кто чуть не лишил его брата.
– Значит это отпечаток кеттика? – я коснулась кончиками пальцев рисунка, нежно поглаживая.
И не могла не заметить, как в ответ на это прикосновения напрягся его живот, а в штанах стало заметно тверже. Всё же мой младший муж был тем ещё озабоченным мужиком и ему хватило лишь намёка на близость, чтобы у него встал.
– Верно, жёнушка. – он накрыл своей ладонью мою руку, прижимая к своему прессу. – А это тату символ моего совершеннолетия. – он указал на свое плечо, где на дельтовидной мышце было изображено какое-то созвездие, ранее мне неизвестное.
– Что это за созвездие? – разглядывая точки, соединённые тонкими линиями, я пыталась угадать, что они обозначают, но, как и с земными созвездиями, меня ждал крах.
– Золотой свет. Считается, что в день рождения первенца у богини Аль на небе зажглось это созвездие и засияло ярким светом. Когда я родился, и мама скончалась, отцы совместно выбрали мне имя, смотря на небо. В переводе с древнего языка «бахум» дословно звучит как золотой свет. – он отпустил мою руку и прижал свою ладонь к плечу. – Это память о моей семье. Пускай Эрим и госпожа Лайкиса приютили меня и ничем не показывали, что я им не родной, но я всегда помню о тех, кто дал мне жизнь.
Его рассказ заставил меня думать о своих родителях. Я попала в приют из дома малютки. Моя мать отказалась от меня на следующий день после родов, не уточнив причину такого решения. Кто был моим отцом неизвестно, не уверена, что и мама это знала. Мне всегда было проще думать о ней, как о ком-то плохом. Вначале я винила её в своей жизни, потом постаралась забыть о самом факте их существования.
Но у Бахума были совершенно другие чувства к своим родителям. Он их любил и пускай он не успел узнать свою мать, а отцы ушли из жизни преступно рано – он на всю жизнь сохранил память о них.
Моё имя выбрала директор приюта. Лидия. У меня никогда не было мысли сменить имя, как у многих детей из приюта. Я была благодарна Ларисе Ивановне за своё довольно безбедное детство.