Страница 26 из 67
Глава 8
1 декабря 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев
— Ну и короче, потолкались они, мы с Петром их развели по сторонам — и всё четко было. А как дискотека свернулась, наши поцики лобненских этих дождались и прямо в десяти метрах от входа отбуцкали. Мы с Петром тоже по паре пиздюлей им выписали. Ха! — невыспавшийся, но бодрый Чиж сидел у нас на кухне и с довольным видом уминал мешанку с колбасой, которую приготовил на всех Медвежонок, попутно рассказывая байки со вчерашней смены на работе охранником.
Встали мы сегодня в начале девятого, как раз Серёга с Пельменем в дверь позвонили и нас разбудили. После бурной и весёлой ночи парни завалились дрыхнуть у Серёги, чтобы Петру утром не было далеко до меня идти. И вот явились оба под мои светлы очи.
— А из-за чего конфликт-то вышел? — уточнил я, запивая последний кусочек завтрака горячим чёрным кофе.
— Да из-за бабы, чё. Полезли к Светке. Ты, наверное, её не знаешь — фифа такая, часто залетает к нам на танцульки. Ну она-то наша бикса, долгопенская, чё грабли тянуть? Не у себя же в Лобне.
— Ясно, — кивнул я, отставляя кружку в сторону. — Давайте тогда, десять минут на сборы, потом к школе — на стадионе побегаем, а потом силовые во дворе.
Новость о драке не произвела на меня особого впечатления. Если ты едешь на дискотеку в соседний город — веди себя прилично. Иначе вполне можно схлопотать звездюлей. Хотя, конечно, можно озвездюлиться и прилично себя ведя. Тут не угадаешь.
Я пошёл переодеваться в спортивный костюм. Собравшись, одевшись, мы высыпали, как горох, на заснеженный двор, и весело гогоча, двинули к школе.
— Кто последний — тот лох! — крикнул Чиж, громко свистнул и рванул вперёд.
Ну что поделать? Полетели за ним, весело посвистывая и обмениваясь колкостями. Удивительно, но «лохом» оказался Пельмень. Парень он хоть и крупный, но сильно уступает габаритами двухметровому Медвежонку. Однако Миша показал нехилую прыть — на самом финише обогнал даже меня. И это с его-то ста килограммами веса! Зверюга!
— Ну ты в натуре… — пытаясь отдышаться, с уважением сказал Мише Петр, так и не договорив, кто же Медвежонок такой «в натуре».
— Нормально! Зато разогрелись! — Я бодро хлопнул в ладоши. — А теперь бегом двадцать кругов с ускорениями по моей команде.
Мы приступили к утренним занятиям. Полчаса весёлых стартов — и наш взмокший квартет, громко сопя и перебрасываясь репликами, двинул обратно во двор.
— Чё у нас сегодня, какие планы? — уточнил Петя. Парень нагнулся, собрал в горсть снег и принялся лепить снежок.
— Чиж, Мишаню чуть позже в Химки отвезёшь по делам к Серёге-кооператору нашему. Потом Пётю смените с Чижом на хате.
— Слав, я это… — замялся Мишаня, слегка покраснев. — Вечером хотел с Риткой погулять. Или нужен тебе?
— Да гуляй, какие проблемы. Я ночевать сегодня не вернусь, так что хата в твоём распоряжении, — кивнул я. — Серёг, посидишь вечерком на кваритре, прикроешь Мишу?
— Не‑е‑е, Славян, сегодня ж суббота, дискач, блин, — покачал он головой.
— Давай Гудрону маякну? — предложил Петя. — Ты ж сам говорил, что надо его привлекать.
— Ну так, привлекать, — кивнул я и добавил, хмыкнув: — Но не оставлять же его вечером одного в хате.
Мы как раз завернули во двор и подошли к турникам.
— Ладно, отзвонись тогда Гене. Устроим ему проверку на вшивость заодно, — сказал я, повесил куртку на выступ перекладины и, подпрыгнув, схватился за нее руками. — Ну чё, пацаны? В лесенку сыграем?
— Я хреново подтягиваюсь, ты же знаешь, — поморщился Чиж, но в игру включился.
Правила были простые: сначала каждый делает по одному подтягиванию и уступает очередь следующему, потом по два — и так по нарастающей до выявления победителя.
Первым, как ни убеждал нас Чиж в своей слабости в этом упражнении, выбыл Медвежонок — оно и понятно, ни техники, ни особых навыков, к тому же чудовищно большой вес. На семи он слетел. Вторым выбыл Чиж — выжав двенадцать. С КМС по боксу Петром мы зарубились отчаянно. Счёт дошёл до двадцати двух. Я уже практически без сил тянулся грудью к перекладине, мышцы на руках вздулись и готовы были лопнуть, когда неожиданно послышался крик Чижа:
— Тётя Люда! Теть Люд! Случилось чё?
Он двинул куда-то в сторону подъезда. Заинтересованный происходящим, я расцепил руки и спрыгнул вниз. Присмотрелся — и правда: заплаканная женщина в испачканной сбоку куртке стояла у подъезда и как-то затравленно смотрела на приближающегося Чижа.
— Пойдём, пацаны! — махнул я рукой Мише и Пельменю, замершим в нерешительности.
Стащил куртку с крючка и двинул к подъезду.
— Мальчики, да ничего, всё нормально, — испуганно, снизу вверх смотрела на окруживших её парней женщина, не зная, куда себя деть.
— Тётя Люда, похоже ни фига не нормально. Идёмте, мы чаю вам сделаем, и расскажете, что случилось.
Я взял женщину под локоток и решительно направился в сторону подъезда. Пацаны затопали следом.
— Итак, рассказывайте: кто обидел и что случилось? — мягко, но твёрдо сказал я женщине, поставив перед ней стакан чёрного чая с сахаром. Парни стояли на кухне и тихо ждали, что расскажет им, сидящая на табуретке у кухонного стола пострадавшая.
— Ну… В общем, я на рынок пошла, торговать джинсиками, — тётя Люда шмыгнула носом. Отпила аккуратно чаю, едва коснувшись губами края кружки, и продолжила: — Вот… Одни быстро ушли, а потом…
Из глаз женщины потекли слёзы, оставляя две неровные дорожки на щеках. Она приложила к лицу платок, попыталась вытереть их.
— А потом парень подошёл. Он… они… они на рынке там постоянно стоят. Он джинсы забрал… сказал, что померить… а потом надел на себя и к своим вернулся.
— Не рассчитавшись? — уточнил я. Женщина кивнула, она была явно на грани того, чтобы разреветься всерьёз. — Вы пейте, тётя Люда, пейте чай и рассказывайте.
— Ну я к нему подошла, — соседка снова подняла кружку и сделала глоток, на этот раз более жадный. — На счёт денег спросила… А он меня… обозвал. За лицо взял и на землю… толкнул.
Женщина снова опустила лицо в ладони с платком, но всё же сдержалась и реветь не стала. Подняла красные от слёз глаза на нас и тихо попросила:
— Мальчики… Может, я пойду, а?