Страница 12 из 67
— Ну рассказывай, Слава-джан! Как дела? Как работа? — открыл дверь мужчина, и мы вошли. Самвел включил кипятильник, упал за широкий стол, а я сел на мягкий тканевый стул напротив.
— Да это вы, дядя Самвел, рассказывайте. Как там Карен? Я-то, слава богу, нормально! — развёл я руки в стороны, показывая, что жив-здоров.
— Хорошо всё с Кареном, — расплылся в улыбке директор гастронома. — В декабре уже гулять будет. Эти апуши дали аж восемь месяцев мальчику. Могли и больше, если бы папа Самвел не постарался! Так что отметит Каренчик Новый Год и будет работать не разгибаясь! Чтобы дурь в голову больше не заходила — а только мамины хинкали. Сейчас в Электростали он в колонии, — мужчина поднялся на ноги, выключил кипятильник налил в две кружке кипятка, а потом закинул туда па паре ложек растворимого кофе из банки.
— Ну и отлично! Спасибо, — обрадованно сказал я, принимая стакан. — Дядя Самвел, хотел вас попросить. Для пары ребят собрать по пакету хорошему — в подарок. За деньги, конечно, но главное — по высшему разряду. Можно?
— Конечно, дорогой! Секунду! — Мужчина поднялся и выглянул из кабинета. — Рита, дорогая! Два пакета высшей пробы собери мне. Будто маме на юбилей подарок делаешь, да? — кивнул куда-то в коридор и сел обратно за стол. — Сейчас всё будет. Сервелат финский, сыр голландский, чёрная икорочка свежая, «Птичье молоко», балычок осетровый, кофе, чай индийский. Вах! — причмокнул губами мужчина, добавляя описанию сочности.
— Сколько с меня будет? И давайте договоримся, дядя Самвел. Я продукты покупаю, так что дарить в этот раз ничего не надо. Щедрость — хорошо, но пользоваться вашей хлебосольностью постоянно некрасиво.
— Ох! Слова не мальчика, но мужа! — хохотнул мужчина. — Карену бы твои мозги, дорогой! По двести двадцать стоит. Отдам за пакет, только для тебя — по двести, и даже не спорь. Обидишь дядю Самвела.
— Хорошо, — хмыкнул я, по-доброму улыбнувшись. Нравился мне этот мужик.
Я достал деньги и отсчитал из пачки четыре сотни, положил на стол и придвинул к мужчине. После чего наконец отпил горячей горьковатой жидкости и добавил:
— Спасибо, дядя Самвел. Если помощь какая нужна будет — обращайтесь.
— О чём ты говоришь, дорогой? Бог даст, и без помощи проживём, — Мужчина смахнул деньги и сунул во внутренний карман халата.
— Кстати, про икорку, дядя Самвел. Помните, мы говорили насчёт пары десятков банок?
— Конечно. Сейчас столько нет, разобрали на юбилей хорошему человеку, но на следующей неделе сделаем. Тебе по полкило? — уточнил он.
— А вот тут вы лучше посоветуйте. Если за рубеж везти — как лучше? — Тут я, честно говоря, не особо ориентировался, как в этом году обстояли дела с вывозом продуктов, так как в той жизни в 88-м году сидел. Кстати, как раз на химии.
— А-ну, тут тебе в жестяной банке не подойдёт, дорогой. Тут либо в стекле, либо на экспорт! — Самвел Вартанович задумчиво побарабанил пальцами по столу и улыбнулся. — Знаешь, как поступим? Есть у меня знакомцы на консервном заводе. Сделают тебе в стекле на 350 грамм, с экспортной наклейкой. Но придётся подмазать, так что стоить будет почти как за полкилограммовую в жестяной банке — по 60 рублей. Но тут сам понимаешь.
— Годится! — кивнул я, и услышал звук открываемой двери.
— Добрый день! — Я повернулся ко входу и поднялся на ноги при виде работницы гастронома, которая втащила два тяжёлых объёмных пакета и, не замечая меня, водрузила их на стол, недовольно проворчав:
— И вот почему я должна эти тяжести таскать? Вовчик запил опять, а я тащи… — буркнула она и, развернувшись, вышла наружу, громко хлопнув дверью.
— Вот так и работаем, дорогой! — развёл руки в стороны мужчина и довольно хохотнул. — Ладно! Тогда во вторник-среду приезжай — будет всё в лучшем виде. Тогда и рассчитаемся. Помочь? — Мужчина пожал мне руку и кивнул на пакеты.
— Своя ноша не тянет, — хмыкнул я и взялся за ручки.
И что только делать с этими гостинцами теперь? Брал-то я их, чтобы подмаслить будущий разговор об икре. Но, судя по тому, как сложилась беседа, мог и без метания бисера обойтись.
А с другой стороны?
А с другой стороны, я полный лопух, который настолько замотался, что забыл о самом важном — о нашем субботнем вечернем рандеву с Алисой. Так что отправился из Химок я не домой, а прямиком в «Афродиту». Круто было бы, приехала бы девушка, а мне её и угостить нечем. Боюсь, такого «первого раза» бы она не оценила.
Да и вообще — приедет ли она? Не передумала ли? Надо было срочно сестре Вована позвонить. Сегодня же.
— О! Зырь, Слав, тормозит нас вояка! — вывел меня из размышлений Чиж, когда мы через двадцать минут подъезжали к въезду в «Афродиту». Котовский залив радовал взгляд своей ребристой серебряной гладью по левому борту нашей «копейки».
— Вы к кому? — спросил нас молодой паренёк в смешной восточной шапочке. Он подошёл к окошку водителя и заглянул внутрь, когда Серёга остановил тачку и это самое окошко открутил вниз ручкой на двери.
— Новенький? — наклонился я через салон и присмотрелся. Парня этого я точно в рядах Вовкиных бойцов раньше не видел.
— Да, третий день. А вы кто? — удивлённо приподнял бровь парень.
— Слава я, Григорьев. Младший брат Вовы Сержанта. Слыхал?
— Да! — быстро закивал парень и улыбнулся. — А вы к кому? Тут кроме Георгия Ивановича и нет никого. Я, кстати, Слава тоже.
— Ну, тёзки значит! — хмыкнул я в ответ, соображая, кто такой Георгий Иванович. — Слушай, а Жора Децл тут?
— А-а-а! Это, наверное, Георгий Иванович и есть. Слышал, как его Жорой тут кликают. Он в большом доме. Езжайте! — закивал солдатик.
— Ну, бывай! — попрощались мы с парнем и заехали на территорию.
Тормознув возле посыпанной щебнем дорожки, вышли наружу.
— Красиво тут, а, Славян? — потянулся Чиж, разведя руки в стороны и бросая взгляд на воду. — Тебе помочь?
— Неплохо, — согласился я и двинул напрямки к высокому двухэтажному дому с пакетами. — Я сам. Через полчасика вернусь, — заверил я и зашагал по дорожке.
Входя внутрь, в дверях меня встретила женщина лет шестидесяти — дородная, в наброшенном на плечи шерстяном платке. Глаза у неё были цепкие, хозяйские.
— Мальчик, а вы к кому? — удивлённо обвела она меня взглядом.
— Слава я. К Георгию Ивановичу.
Она удивлённо посмотрела на меня и вдруг расхохоталась — громко, раскатисто, от души.
— К Георгию Ивановичу? Скажешь тоже! Ха! К Жорке, поди! Анна Павловна я. Жо-о-ор! — крикнула она куда-то в сторону прямоугольной арки из двух дверей.