Страница 5 из 48
Я взорвалась. Вся накопленная за месяцы усталость, подлое предательство сестры, унижение от матери и ледяное равнодушие мужа — всё выплеснулось наружу единым, разрушительным потоком.
— Что тут такого⁈ А то, что я постоянно одна! Я не сплю, я еле стою на ногах! Я горю, я выгораю дотла, пока ты развлекаешься! А ты постоянно где-то с ней! Корпоратив, поездки, теперь вот забираешь ее, будто ты ее муж, а не мой! Ты на меня не обращаешь внимания! Ты приехал в свой дом, чтобы публично унизить свою жену!
— Лена, успокойся! — Дима прикрикнул. Громко, резко, с очевидной угрозой в голосе. — Не ори при Кирилле! Ты ведешь себя как.. как истеричка! Ты видишь, что не можешь справиться с собой, и из-за твоей вечной недовольной физиономии я не хочу приходить домой!
Он наорал на меня. Громко. При матери, при сестре-любовнице, при ее сыне. Это был апогей унижения, публичная казнь моей личности.
«Вот значит как,» — подумала я, сквозь пелену слез, чувствуя, как лицо обжигает стыд и безысходность. — «Дело, как всегда, во мне. В моей „истерике“. Не в его измене. Не в ее предательстве. А во мне.» Эта мысль была последней, что окончательно и бесповоротно убило во мне прежнюю Лену.
Мать тут же бросилась утешать Диму, поглаживая его по руке и говоря что-то о «нервах, которые надо лечить». Он смотрел на меня виноватым, но всё ещё злым и обвиняющим взглядом.
Я не стала участвовать в этом отвратительном цирке. Я резко, без единого звука, развернулась и пошла прочь — в спальню к дочери. Я была раздавлена, но уже не сломлена.