Страница 39 из 48
— Сядь и успокойся! — прикрикнула она, и в её голосе снова появилась та властность, перед которой я пасовал в детстве. — Ты хочешь приехать туда и устроить очередной безобразный скандал? Напугать детей? Хочешь окончательно доказать Лене, что ты неуравновешенный тиран, от которого нужно бежать без оглядки?
Я заставил себя сесть, хотя всё тело вибрировало от напряжения, как натянутая струна.
— Я не буду скандалить. Клянусь. Я просто хочу поговорить. Я должен увидеть Соню. Пожалуйста, мама. Если ты меня хоть немного любишь — дай мне шанс хотя бы извиниться.
Она долго смотрела на меня, изучая мое лицо, будто искала в нем черты того сына, которым она когда-то гордилась. В её взгляде боролись материнская любовь, жаждущая дать ребенку шанс на искупление, и горькая справедливость по отношению к невинно пострадавшей Лене. Наконец, она достала телефон и быстро набрала адрес в сообщении.
— «Опушка», 14. Это закрытый дачный поселок за городом, — мать тяжело вздохнула, глядя, как я лихорадочно вбиваю адрес в навигатор. — Слава увез их туда сегодня утром. Сказал, что Лене нужно прийти в себя в тишине, вдали от города и сплетен. Дима.. — она поймала меня за рукав, когда я уже развернулся к выходу. — Если ты приедешь туда разрушать и требовать — не возвращайся. Я не шучу. Это твой последний шанс остаться человеком.
Я ничего не ответил. Просто вылетел в морозную ночь, едва не сорвав дверь с петель.
Дорога за город казалась бесконечной черной лентой, уходящей в никуда. Фары выхватывали из тьмы заснеженные сосны, которые смыкались над трассой, как своды мрачного готического собора. Я гнал, игнорируя гололед и предупреждающие знаки. В голове пульсировало, выжигая остатки разума: «На даче. С ним». Эта картина жгла воображение. Дача — это не городская квартира. Это замкнутое пространство, тепло камина, уединение и.. он. Мужчина, который оказался благороднее и надежнее меня.
Ревность была уродливой, она пахла дешевой медью. Она шептала мне, что Маркин специально увез её подальше, воспользовался её уязвимостью, чтобы окончательно сделать «своей». Я понимал, насколько эти мысли ничтожны и гадки на фоне того, что я сам совершил, но не мог их остановить.
Поселок «Опушка» встретил меня высокими коваными воротами и строгим охранником. После долгой проверки фамилии шлагбаум нехотя пополз вверх. Дом Славы стоял на самом краю леса — массивный, из темного бруса, с огромными панорамными окнами, в которых дрожал свет. Я заглушил мотор и на мгновение замер, боясь нарушить эту тишину. Воздух здесь был кристально чистым и колючим.
Я подошел к дому со стороны сада, утопая в глубоком снегу. Низкие подоконники позволяли видеть всё, что происходило внутри, и я замер, не в силах пошевелиться, прижавшись лбом к холодному стеклу.
В гостиной, залитой мягким янтарным светом, царил такой уют, от которого у меня перехватило дыхание. На ковре, прямо перед мерцающим пламенем камина, сидели двое мальчишек — Кирилл и сын Славы, Илья. Они о чем-то сосредоточенно спорили, выстраивая сложную конструкцию из лего. Кирилл впервые на моей памяти не сжимался и не оглядывался по сторонам в ожидании окрика. Он был дома. Он был в безопасности.
Чуть дальше, в глубоком кожаном кресле, сидела Лена. Она выглядела изможденной, под глазами залегли тени, но в её позе была какая-то новая, спокойная грация. На её плечи был накинут мужской кардиган — явно Славин, он был ей велик. Она что-то негромко говорила, глядя на Маркина, который стоял рядом с бокалом воды.
Но удар, окончательно выбивший воздух из моих легких, пришел с другой стороны. На руках у Славы сидела Соня. Моя дочь. Она упиралась маленькими ножками в его бедра и сосредоточенно нанизывала кольцо на деревянную пирамидку, которую Маркин терпеливо держал перед ней. Когда колечко со стуком встало на место, Слава негромко рассмеялся и нежно коснулся своим носом её крошечного носика. Соня радостно взвизгнула, засучив ножками, а Лена, глядя на них, улыбнулась той самой светлой, открытой улыбкой, которую я не видел уже целую вечность.
Это была идеальная картина. Семья, в которой не было лишних слов, не было предательства, не было страха. И в которой не было меня. Я стоял в ледяной темноте за стеклом, как изгнанный призрак, глядя на то, как чужой мужчина занимает мое место, держит моего ребенка и получает любовь моей жены.
В этот момент я почувствовал, что внутри что-то окончательно оборвалось. Капли Вики, интриги Антонины, видео, ложь — всё это отступило перед простым и страшным фактом: я сам, своими руками, подарил им это счастье, когда вышвырнул Лену за дверь.
Я не выдержал. Ярость, смешанная с невыносимой, раздирающей болью, толкнула меня к крыльцу. Я рванул на себя тяжелую дверь и нажал на звонок. Звук этот прорезал тишину дома, как выстрел в упор.
Через минуту замок щелкнул, и дверь открылась. На пороге стояла Лена. Её улыбка мгновенно погасла, а в глазах застыл такой холод, что я непроизвольно сделал шаг назад.