Страница 26 из 48
Ярость Лены, ее слова, били по Вике, но пронзали меня. Я стоял истуканом.
Лена тащит Вику за волосы, выталкивает ее из квартиры и со всей силы захлопывает дверь. Грохот разносится по всему подъезду. Вика вопит и стучит за дверью.
Я стоял в полной прострации. Лена, вся дрожащая, поворачивается ко мне.
— В смысле, Кирилл был в садике? — спрашиваю я, наконец, прерывая тишину. Голос мой был хриплым, едва узнаваемым.
Лена медленно, глубоко выдыхает. В ее глазах — приговор.
— Что, очнулся, Заславский⁈ Твоя ненаглядная шлюха забыла своего сына в саду! Ты, кажется, считаешь, что я плохая мать, да? А она — идеальная? Ты даже не спросил, как наша дочь, Дима! Ни разу! Ты сволочь! Ты предатель, который забыл о своей кровиночке! Ты думаешь, я тебе её отдам? Я тебе за это не прощу никогда! За Соню ты мне ответишь!
Она поднимает руку и с силой бьёт меня по щеке. Пощёчина обжигает, но я едва чувствую физическую боль. Больше всего больно от ее слов.
— И за Кирилла! За то, что ты, ублюдок, втянул в свою грязь невинного ребёнка!
Она толкает меня в грудь, ее глаза мечут молнии, дыхание тяжёлое, щёки пылают. Но в её глазах не только ненависть. В них я вижу огонь. Тот самый огонь, который я когда-то полюбил, который она давно скрывала под маской усталости. Это была сильная, живая, яростная женщина. Моя женщина.
Вина, стыд, осознание, что Вика — пустышка и лгунья, и дикое, неконтролируемое желание Лены — всё смешалось в один гремучий коктейль. Она была здесь. Живая. Она боролась. За ребёнка. За себя.
Я делаю шаг, стирая кровь с губы. Хватаю ее лицо в ладони, останавливая ее гневные слова. Я чувствую жар ее кожи, ее тяжёлое, сбившееся дыхание.
— Ты моя. Моя, Лен! — хриплю я, не давая ей опомниться. — Ты не уйдёшь!
И в следующую секунду я впиваюсь в ее губы в жадном, отчаянном, собственническом поцелуе. Мне нужно было заглушить в себе все: ее боль, свой стыд, свое предательство. Мне нужно было ее получить. Вернуть. Иначе я просто не выживу.