Страница 7 из 153
Его определенно удивило ее бенгальское имя, незнание языка явно создало у него впечатление, что ее семейные корни относятся к какой-то другой части Индии.
— У вас бенгальское имя, — вопросительно приподнял он бровь в свою очередь. — И вы не знаете бангла?
— Это не совсем моя вина, — торопливо ответила Пия, как будто защищаясь. — Я выросла в Сиэтле. А из Индии уехала совсем ребенком и не имела возможности освоить язык.
— По такой логике я, выросший в Калькутте, не должен бы говорить на английском.
— Кроме того, мне совсем не даются языки… — Она не стала продолжать, оставив фразу незаконченной, а потом сменила тему: — А что привело в Каннинг вас, господин Датт?
— Канаи — зовите меня Канаи.
— Ка-най.
Он поспешил поправить, когда она запнулась с произношением:
— Произносите как будто в рифму с Гавайи.
— Кана́и?
— Да, правильно. И, отвечая на ваш вопрос — я еду проведать тетушку.
— Она живет в Каннинге?
— Нет. Она живет в месте под названием Лусибари. Это довольно далеко от Каннинга.
— А где именно? — Пия расстегнула молнию на кармашке рюкзака и вытащила карту. — Покажите. Вот здесь.
Канаи расправил карту и принялся водить пальцем по извилистым линиям каналов и проток.
— Каннинг — это конечная станция Шундарбун, а Лусибари — самый дальний из обитаемых островов. Это вверх по реке, нужно миновать Аннпур, Джеймспур и Эмилибари. И вот он — Луси-бари.
Пия наморщила лоб, вглядываясь в карту.
— Какие странные названия.
— Вы удивитесь, сколько мест в Шундарбун имеют названия английского происхождения. Лусибари означает просто «Дом Люси».
— «Дом Люси»? — изумленно вскинула голову Пия. — От имени Люси?
— Да. — Глаза Канаи блеснули. — Вы должны побывать там. И я расскажу вам, откуда взялось это название.
— Это приглашение? — улыбнулась Пия.
— Безусловно. Приезжайте. Я вас приглашаю. Ваше общество облегчит бремя моего изгнания.
Пия рассмеялась. Сначала она думала, что Канаи чересчур поглощен собой, но теперь склонна была проявить великодушие: она уловила проблеск иронии, из-за которой его эгоцентризм становился чуть более интересным, чем ей показалось вначале.
— Но как я вас найду? — спросила она. — И где искать?
— Просто приходите в больницу в Лусибари, — сказал Канаи. — И спросите Машиму. Вас отведут к моей тетушке, а она будет знать, где я.
— Машима? — удивилась Пия. — Но у меня тоже есть «Машима» — разве это не значит просто «тетушка»? Там ведь должно быть больше тетушек, чем одна, ваша тетя вряд ли может быть единственной?
— Если вы спросите в больнице Машиму, — ответил Канаи, — каждый поймет, кого вы имеете в виду. Видите ли, ее основала моя тетя, и она же возглавляет организацию, которая управляет больницей, — Фонд Бадабон. Тетушка видная фигура на острове, и все зовут ее Машима, хотя на самом деле ее зовут Нили́ма Боус. Они с мужем та еще парочка. Его люди всегда звали Саар — так же, как ее зовут Машима.
— Саар? А это что значит?
Канаи расхохотался.
— Это просто «сэр», как его произносят на бангла. Он был директором местной школы, поэтому все ученики звали его «сэр». Со временем люди забыли его настоящее имя — Нирмо́л Боус.
— Вы говорите о нем в прошедшем времени.
— Да. Он давно умер. — Однако, едва произнеся эти слова, Канаи скривился, словно отрицая их. — Но, по правде говоря, я не чувствую, что его больше нет на свете.
— В каком смысле?
— Потому что он восстал из пепла, дабы призвать меня к ответу, — улыбнулся Канаи. — Понимаете, перед смертью он оставил мне кое-какие бумаги. Долгие годы они считались потерянными, но теперь вновь объявились. Вот почему я туда еду — тетя хочет, чтобы я взглянул на них.
Уловив в голосе нотку сожаления, Пия осторожно заметила:
— Звучит так, словно вы не слишком туда стремитесь.
— Нет, если уж начистоту. Дел полно, а сейчас особенно напряженное время. Было нелегко выкроить неделю.
— То есть вы едете туда впервые? — удивилась Пия.
— Не совсем, меня уже однажды отправляли туда, много лет назад.
— Отправляли? Как это?
— В этой истории есть слова «временно исключен», — с улыбкой произнес Канаи. — Знаете такое?
— Нет. Пожалуй, нет.
— Было такое наказание для школьников, за плохое поведение. Их отправляли томиться в обществе деревенских жителей. Мальчишкой я придерживался мнения, что знаю обо всем гораздо больше, чем мои учителя. И вот однажды я публично унизил учителя, который имел несчастную привычку произносить слово «лев» не совсем внятно, так что звучало почти как «хлев». Мне тогда было лет десять. Одно потянуло за собой другое, и в итоге наставники убедили моих родителей на время забрать меня из школы. Меня отправили к тете и дяде, в Лусибари. — Канаи усмехнулся. — Это было очень давно, в семидесятом.
Поезд начал замедлять ход, внезапный гудок паровоза прервал Канаи. Выглянув в окно, он увидел желтую вывеску с надписью «Каннинг».
— Мы на месте. — Ему, кажется, было жаль, что беседа подошла к концу. Оторвав листок бумаги, Канаи написал несколько слов и сунул ей в руку: — Вот — это поможет запомнить, где меня искать.
Поезд остановился, и люди хлынули к дверям. Поднявшись на ноги, Пия забросила рюкзаки за спину.
— Может, мы еще встретимся.
— Надеюсь. — Он помахал на прощанье. — Будьте осторожны с людоедами.
— Берегите себя. До свидания.