Няня для олигарха

Глава 52

Вечернее платье. Макияж.

Сама я не умею, но тут мне помогла бабуля. Вернее, ее нелюбимая ученица — Бузова. Не Ольга — Алиса Карловна.

Да, да, та самая крыска Алиска, которую я сразу невзлюбила и которая была в стане Барби.

Она и сейчас с ними, вроде бы. И с нами тоже. Бабушка у неё выспрашивает, что и как. Но пока, кроме планов как-то меня скомпрометировать от мачехи и её дочки ничего.

А я уже и не боюсь, на самом деле.

Пусть..

Пуст Серкан боится!

Он на самом деле как герой турецкого сериала. Ни рыба, ни мясо. Ни туда, ни сюда.

Целоваться только может. Пристал как банный лист.

Ох, Маруся.. Сама-то!

Не нравилось бы — не целовалась, да? Или..

Я же условия договора исполняю! Я же не могу не целоваться.

Или могу?

Алиса Карловна делает мне изящную ракушку на голове, сдержанный, но элегантный макияж, подчеркивает все достоинства.

Даже лучше, чем стилист, которая меня к приёму готовила.

— Спасибо большое.

— Пожалуйста. Губы поправляйте только в дамской комнате. И вообще, на людях старайтесь не касаться прически и лица.

— Бузова, внучка моя, вообще-то, этикету обучена.

— Неужели, Надежда Мефодьевна? Но повторенье — мать учения, вы всегда так говорили.

— Это не я, это Овидий так говорил. Там и продолжение есть — утешенье дураков, так что, не старайся. Ладно, ладно. Спасибо тебе Алиса Карловна. Помогла. Давай зачётку!

Бабуля шутит, я смотрю, и Карловна расплывается в улыбке.

Потом говорит чуть тише.

— Новости есть.

Да, неужели?

— Слышала, как Маргарита перед мужем распиналась, требовала, чтобы он отговорил сына от свадьбы. Сказала, что это будет позор, что Ивану нужна другая девушка, которую не стыдно в люди вывести. Рассказывала, про какое-то выступление Марии в туалете — тут я не очень хорошо поняла, о чём.

— Я знаю о чём, — гордо вскинула я голову.

— В общем, Даниил Александрович, предложил ей заняться её делами и делами Мелании и не вмешиваться в жизнь Ивана.

Это уже хорошо. Но я уверена, что Маргарита Пална так просто не успокоится.

Хм, а почему, собственно, меня это волнует? Это же проблема Ивана, а не моя?

Я.. я своё дело делаю. И я всегда могу у алтаря сказать — нет. Вот так.

Спускаюсь с лестницы. Уже не замирает сердце как в первый раз, не жду, как оценит меня Иван. Как оценит, так и оценит. Да хоть никак!

Я себе нравлюсь, и это главное.

— Прекрасно выглядишь, дорогая. — ахах, он едва на меня взглянул, уверена! Но я сама на него не смотрела, прятала телефон в клатч. Не знаю, правда, зачем мне телефон. Мне сейчас почти никто не звонит, иногда сообщения пишет староста группы и моя куратор. Всем, кому я помогала с переводами и редактурой я объявила, что больше не работаю, сдала хвосты и всё.

Из подруг — переписываюсь и созваниваюсь только с однокурсницей, Полиной. У неё тоже есть малышка, но старше чем моя Даша, Янке уже три годика. Полина воспитывает её одна. Папашка дал денег на аборт и свалил в закат.

— Милая, ты готова?

Вижу, что Серкан уже подает мне.. о, боже.. изящную белую короткую шубку. Такая красота! И с вечерним платьем смотрится — шик!

Надеваю, смотрюсь в огромное зеркало, которое висит в прихожей.

Да уж.. Точно Золушка, которая собралась на бал. Только принц уже рядом и карета не превратится в тыкву.

Но в остальном, всё не так радужно, как у сказочной замарашки.

Её-то принц не просил о фиктивной помолвке!

В машине едем молча. Иван что-то читает в телефоне, потом звонит кому-то и я понимаю, что он интересовался делами на бирже.

Я от нечего делать тоже листаю телефон.

В чате универа ничего интересного, пока не натыкаюсь на моё фото и подпись — серая мышка подцепила олигарха?

Так. Насчёт серой мышки я уже давно всем всё объяснила. Не понимают?

Делаю селфи. Несколько, в разных ракурсах. Чтобы было видно, что еду я не в лоховском «Мерине», а в самом настоящем «Бентли».

Отправляю в чат, добавляя немного экспрессивной, но нормативной лексики.

Моё фото тут же забрасывают кто лайками, кто «минусами». Ну и прилетает — типа так каждая может, олигарха покажи.

Хм, почему нет?

— Иван, сфоткаешься со мной?

— Зачем?

— Ну.. — блин, как объяснить? — просто девчонки просили.

— Какие девчонки?

Что за допрос?

— Просто подруги в чате. Я скинула фото, они пишут, что я хорошая, спрашивают, куда намылилась, ну, я ответила, теперь хотят твоё фото.

— Малыш, я не люблю это, ты же знаешь.

Малыш! Еще и малышом меня называет, блин. Вику свою пусть так зовёт

— Иван, я, вообще-то, вам помогаю. А вам мне помочь, что, западло?

— Марусь.. откуда такие выражения?

— От верблюда. Не хотите, не надо.

Дуюсь. Хочется высказать, мол, я тоже не буду ничего для вас делать, и про поцелуйчики на виду у всех можете забыть! А уж не на виду и подавно.

Отворачиваюсь. Смотрю в окно на пролетающие мимо деревья — мы еще не въехали в столицу.

Чувствую, как ком к горлу подкатывает.

Надо было уезжать.

Правильно бабушка говорила. Собираться и.. Ясно, что Даня ко мне привык, я тоже прикипела, но я не могу свою жизнь класть на алтарь помощи чужому ребёнку. Мне надо о своём подумать. О Даше. О своей жизни.

— Маруся, ты обиделась?

Головой качаю. Таким тоном говорит..

Ему ведь всё равно! Абсолютно всё равно! А я..

А у меня глаза на мокром месте, хорошо, что тушь водостойкая. Но всё равно реветь не охота. Не охота быть перед ним дурочкой. Влюбленной дурочкой.

— Маруся..

Чувствую, как он двигается ближе. Вот блин..

Жар от тела. И аромат.

У него офигенный парфюм. Я узнала, что делался на заказ, у какого-то гуру от парфюмерии. Нотки цитруса, мха, дуба, красного дерева, сандала, перца. Это я прочитала на упаковке.

Потрясающий аромат. Присущий только ему одному.

Серкану Болатовичу.

Моей первой настоящей любви.

Боже, зачем я в него влюбилась? Знала же..

— Марусь..

Пальцы на моем плечике, спустил шубку вниз, поглаживает обнаженную кожу, которая мгновенно воспламеняется. Дергаюсь. Не хочу его прикосновений. Ничего не хочу.

— Марья?

Молчу, отстраняюсь, губы поджимаю, еще сильнее плечом веду, мысленно приказывая Ивану — уйди, уйди!

— Мария!

А вот это уже что-то новое! Он никогда не называл меня Мария. Но я всё равно не отзываюсь.

Обида! Крутая обида.

Всё!

Прищуриваюсь, думая, чем бы таким ответить супостату, когда вижу перед лицом экран его телефона, а в нём — наши лица.

— У меня камера круче, Марусь, улыбнись.

Не хочу, назло отворачиваюсь.

— Ну, ладно тебе, улыбнись!

— Хватит. Не нужно.