Страница 76 из 102
— Вот и я о том думаю, — снова вступил в беседу Баженов. — Может, с Аглаей съезжу пообщаюсь? Мало ли? А вдруг что она что увидит?
— Ну да, конечно, — с ехидцей произнесла Ревина. — У кого-то все дороги ведут в Рим, а у нашего Славика на Земляной Вал.
Речь шла о дочери одной из трех природных медиумов, проживавших в Москве, Анны Алексеевны Вяземской, заметим, единственной, кто более-менее привечал обитателей желтого дома на Сухаревке. Ее коллеги сотрудников отдела, мягко скажем, не очень жаловали, хотя внешне это и не показывали, а вот она, памятуя о серьезной услуге, некогда оказанной ей покойным Францевым, всегда держала для них дверь открытой.
Что до ее старшей дочери Аглаи, то она недавно прошла инициацию, процесс нелегкий и неприятный, и по всем признакам должна была стать медиумом не слабее, чем ее мать. А еще она как-то внезапно и вдруг из угловатого и нескладного подростка превратилась в необыкновенной красоты девушку. Олег, которого год назад служебные дела занесли в гостеприимный дом медиума, даже сначала не понял, что ему именно Аглая дверь открыла, поначалу даже подумал, что к Анне Алексеевне какая-то родственница в гости заглянула.
Такой же шок испытал и Баженов, когда увидел юную прелестницу, только он, в отличие от Ровнина, с тех пор стал чаще бывать в гостях у Вяземских, используя для этого всякую возможность. Дурного про него никто в отделе не думал, все знали, что даже у безбашенного Славяна есть кое-какие принципы, но подшучивать на данную тему некоторые сотрудники полюбили. Ну разве что только Ольгин и Морозов этого никогда не делали, первый — из врожденной деликатности, второй же — исходя из соображений несовместимости подобного с рабочей дисциплиной. Впрочем, некоторую беседу Александр Анатольевич с Баженовым все же провел, оперируя в ней сразу двумя доводами — книжкой, на обложке которой было написано «Уголовный кодекс РФ», и кулаком, приставленным к носу подчиненного.
Что до Олега — он в остроумии тоже особо не упражнялся, но происходящее все же не очень одобрял.
— Никогда не думал, что такое скажу, но — да, наведайся, — к общему удивлению, сказал Морозов. — А вдруг? Нам сейчас все ресурсы подключать надо, какие только есть. Так, что еще?
— Пайрика, — напомнил ему Ровнин. — Оборотень оборотнем, но и ее в сторонку отодвигать никак нельзя. Не факт, что Абрагим прав, но если все так, то надо бабулю максимально быстро нейтрализовать.
— Само собой, — кивнул начальник. — Вот мы с тобой ей и займемся сегодня вечером. До скольки Даниловский рынок работает? Часов до десяти?
— Да нет, — возразил Баженов. — Думаю, до девяти.
— Дорогомиловский вообще до восьми, — добавила Ревина. — Но это тот, что в здании. Рядом-то торговцы и позже стоят.
— Наша фигурантка вряд ли до упора сидеть станет, — усомнился Морозов. — Ей не выручка нужна, а кое-что другое. Ну а тем, кто вечером приходят закупаться, вряд ли семечки интересны, там водка-паленка да закуска нужна.
— Ну, не скажи, — не согласился с ним Антонов, после переглянулся с Баженовым, и они ударили друг друга по ладоням.
— Такие персонажи злорадствовать над тем, что бабуся по недоумию за копейку рубль отдает, не станут, — пояснил им начальник. — Они по доброте душевной и под воздействием горячительных напитков сначала с верхом заплатят, а потом еще и лекцию на тему финансовой грамотности ей прочтут. Пайрике такое зачем?
— Ну да, — подтвердил Василий. — Вот ведь как выходит интересно. Шумишь с пьяных глаз — плохо. Доброту проявляешь — тоже нехорошо. Вот где та грань…
— Все, хорош бубнить, — попросил его Александр Анатольевич. — Тогда действуем так. Ольгин едет в прокуратуру, Баженов — на Земляной вал. Но не с концами! Слава, ты меня услышал? Сделал дело и отправился обратно. Васек, Олег — мы с вами часа через полтора на рынок выдвигаемся. Вечер, пробки, то, се… Не ровён час, гражданка пайрика раньше с трудовой смены домой намылится, ищи ее после по району. Ну а Ревина остается в отделе в качестве дежурной и координатора.
— Как всегда, — кивнула девушка, — но на этот раз я не сильно против. Не люблю черных ведьм, что наших, что азиатских. У них глаз недобрый.
— А ты прямо сама сердечность, — мигом поддел ее Славян, — доброта так и прет!
— Тихо! — взял в руки зазвонивший мобильный телефон Морозов. — Кому это я еще понадобился?
Номер свой он абы кому не давал, даже в главке его далеко не все знали, а про клиентуру отдела уж и говорить не приходится.
— Да! — ответил Александр Анатольевич на вызов. — Добрый. Нет, узнал. Ну, есть маленько, скрывать не стану. Нет, о причине догадываюсь, но от кого-кого, а от вас звонка не ожидал.
Услышанное Олега очень заинтересовало. В принципе, у него сразу появилась версия насчет того, с кем именно Морозов сейчас беседует, потому он даже вперед подался, не желая пропустить ни одного слова из этого разговора.
— В принципе, все так и есть, — произнес начальник отдела. — Такая беда на всех одна. Да-да, надо давить в зародыше. Вот как раз сейчас с коллегами это обсуждал. Только мало нас, везде заслоны не поставишь. Что? Ну, я-то только за. Давайте. Где? А когда? Хорошо, буду. До встречи.
— Вожаки волкодлачьи? — утвердительно произнесла тетя Паша, когда Александр Анатольевич положил трубку на стол. — Да?
— Они. Очень желают встретиться и побеседовать.
— Надо ехать, — заявила уборщица тоном, в котором сомнений в личной правоте не имелось вовсе. — От них нам много пользы выйти может. Поболе, чем от ведьм и прокуратуры вместе взятых.
— Странно, — удивилась Ревина. — Волкодлаки же терпеть не могут, когда люди лезут в их дела. А про нас и говорить нечего, мы для них куда хуже, чем просто люди.
— Но не в этом случае, — вместо тети Паши ответил Морозов. — «Ярость Чернобога» не просто волк, он еще и вожак. Причем такой, которого молодняк ослушаться не посмеет. Альбинос завыл, и все сеголетки обоего пола из стай к нему устремились. А сколько их только по Подмосковью? Не столько, конечно, как лет сто назад, но все равно немало. Вот и подумай, какая сила у него под лапой окажется недели через две-три. Не армия, конечно, но десятка четыре молодых волков минимум. Хочешь — на собственное старичье напусти, которое ратует за симбиоз с людьми, хочешь — деревеньку какую навести и там все население перережь. Мало ли забав летним временем в сельской местности найти можно?