Страница 62 из 102
И да, этот волк действительно был ослепительно бел. Как первый снег зимы, как солевая пустыня Салар де Уюни в Боливии, наконец, как колотый рафинад в сахарнице, стоявшей перед Ровниным. Ни единого пятнышка, никакого серого подшерстка, цветовая безукоризненность от носа до хвоста. Впрочем, нет, нос да глаза как раз и были единственным, что выделялось среди царственной белизны зверя.
Причем, против ожиданий Ровнина, который отчего-то думал, что глаза у «ярости Чернобога» окажутся красные, что твои рубины, как, собственно, и положено альбиносу, он ничего такого он не заметил. Впрочем, лучше бы его ожидания оправдались, поскольку так пожаловавший в гости к Марфе Петровне волчара выглядел еще страшнее. Когда к росту не менее полутора метров в холке, клыкам, что могут вызвать приступ зависти у иного аллигатора, и грудной клетке, которую, кажется, и из пушки не пробьешь, добавляется абсолютно человеческий синеглазый взгляд, одновременно предвкушающий и насмешливый, то у кого угодно по спине мурашки размером с кулак побегут. Даже у того, кто вроде чего только уже не насмотрелся.
— А это кто? — раздался вопрос от дома, где посверкивали огоньки сигарет и до явления белого волка нет-нет да и раздавался девичий смех.
— Вот тебе и раз! — пробормотала Марфа Петровна, развернувшаяся на рык да так и застывшая в этой позе.
Белый волк уселся на плитку, которой была выложена территория перед воротами, чуть наклонил голову и уставился на Олега, причем тот мог поклясться, что оскал его в какой-то момент напомнил улыбку. Судя по всему, оборотень пришел сюда за жизнью бывшей наставницы Яны, а тут раз — и бонус в виде Ровнина, которого тоже следует прибить. Прямо как в рекламе — «два в одном».
— И бежать особо некуда, — задумчиво произнес Олег, которого так и тянуло сунуть руку под куртку, где находился верный друг макаров. Вот только смысла в этом особого нет. И обычная пуля эту тварь не возьмет, да и бросится он тут же, как только кто-то из сидящих в беседке двинется. Ясно, что он и без того их собирается разорвать, вот только иная минута дороже года жизни. Мало ли что случиться может? Ну как сейчас на эту белую напасть метеорит с небес рухнет? Случаются же в жизни чудеса. Правда, Олег в них не особо верил.
А еще он впервые ощутил, как рядом встала Смерть и погладила его по голове. Всякое за последние пять лет случалось, и по грани он ходил не раз, но там все же было другое. Но вот так сидеть и в упор смотреть на свою погибель, стоящую в нескольких шагах от него, не приходилось.
— Доберемся до дома — считай, легко отделались, — проворковала Марфа Петровна.
— Далековато, — отозвался оперативник.
Волк, своим чутким звериным слухом разобравший, о чем именно говорят люди в беседке, издал звук, смутно напоминавший смешок. Как видно, повеселило оборотня то, что жертвы, намеченные им на эту ночь, собираются спастись от его клыков и когтей. Впрочем, и тянуть он не собирался, поскольку сменил положение «сидя» на положение «стоя», грациозно потянулся, облизал красным языком свою белую морду, а после негромко рыкнул, как видно, советуя тем, кого определил на растерзание, особо не сопротивляться, ибо смысла в том никакого нет.
А самое обидное, что все именно так и обстояло. Подобную зверюгу на пару точно не завалишь, даже при условии того, что вышеуказанные двое — оперативник и высшая ведьма, теперь Олег это отлично понимал. По рассказам тети Паши он знал, что волк-альбинос крайне опасен, но все же до конца не осознавал насколько. Теперь имелась полная ясность, вот только легче ему от того не стало.
— Кабы знать, — вздохнул он печально, — кабы знать…
— Ну да, сидел бы ты сейчас на Сухаревке, — прошептала Марфа, кожа на руке которой посерела, став похожей на пергамент, а ногти сменились длинными когтями. Да и вообще ведьма изрядно преобразилась, разом постарев лет на тридцать-сорок и из благообразно-румяной женщины преклонного возраста превратилась в довольно жуткого вида старуху с крючковатым носом и совершенно седыми волосами.
Нет, Олег имел в виду совсем другое. Не просчитал он оборотня, не просчитал. Был уверен, что Марфу Яна оставит на потом, и, выходит, шанс прихватить альбиноса здесь и сейчас упущен полностью. А заодно он и сам спалился, усложнив ребятам дальнейшие поиски этой твари. Ясно же, что на остальных сотрудников отдела мстительной ведьме плевать, да и этому белому порождению Чернобога тоже. Что им в них? Есть они и есть.
Одно хорошо — кое-какая зацепочка у его коллег все же осталась, и теперь его задача сделать так, чтобы последний вариант непременно выстрелил. Ну а в том, что Морозов и ребята разберутся, как действовать дальше, Ровнин не сомневался.
— Красив, красив, — насмешливо произнес он, глядя на волка, который изготовился к прыжку. — Одно плохо — как ты, Никитка, был Глистом, так им и остался. Тело поменять можно, а вот душу вряд ли. Нет, на вот эту леди, возможно, ты впечатление и произведешь, а вот на тех, кто знает тебя настоящего…
Альбинос снова издал смешок. Ему, похоже, даже нравилась сложившаяся ситуация. Но оно и понятно — всегда хочется немного потянуть время перед чем-то приятным. Например, перед тем как убить человека, который недавно тебя унизил, причем сделать это с осознанием того, что тебе за это ничего не будет.
— Да так и есть! — рассмеялся Олег. — Я сегодня с Немировой общался, так Игорька, которого ты в «Вербилках» порвал, ей прямо сильно жалко было. А вот то, что ты куда-то пропал, Аньке вообще по барабану. Да она даже не сразу поняла, о ком я у нее спросил. Кстати, симпатичная телочка, как тебя завалим, надо будет ей заняться. Что ты на меня смотришь? Я не ты, немощь недоделанная, я ее быстро в койку уложу. Жопа там, конечно, великовата, но зато передок ковшиком, не сорве…
И его задумка сработала. Звериная суть, конечно, потихоньку поглощала сущность Никиты Липкина, но, похоже, его чувства к Немировой были настолько крепки, что даже смена облика ничего в них не изменила. Надо полагать, что он ее на самом деле любил, причем давно и безответно. Вернее — думал, что любил. Подобные люди часто сами себя убеждают в чем-то таком, во что после охотно и даже истово верят, цепляясь за это как за якорь, который держит их на плаву.